Я закрываю глаза и сжимаю переносицу пальцами. — Господи, Брук, давай только не раздувать из этого трагедию, — устало говорю я.

Я снова открываю глаза и вижу, что она просто смотрит на меня с осуждением. Тем самым взглядом, которым на меня весь вчерашний день смотрели дома. Это задевает за живое.

— Этого ты хочешь, да? — глухо спрашивает она. — Просто замять всё, сделать вид, что ничего не было?

Я хмурюсь. — Что это вообще должно значить?

Брук смотрит в пол, и голос у неё тихий. — Ты не можешь отменить сказанное так же, как не можешь отменить то, что переспал с половиной отряда. — Вот это, блядь, уже больно. И откуда это вообще взялось?

Я закатываю глаза и качаю головой. — Потому что ты, конечно, идеальна, да? Никогда не говоришь ничего не того, никогда не делаешь ничего не того. — Слова выходят горькими на вкус. — Ну так вот, угадай что? Я не идеален. Никогда не был и никогда не притворялся. Ты вообще понимаешь, как, блядь, тяжело пытаться быть мужчиной, которого ты заслуживаешь, когда ты такая охуенно идеальная? Как я, по-твоему, вообще должен до тебя дотянуться?

— Я не идеальна, — бормочет Брук, качая головой. — Есть вещи обо мне, которых ты не знаешь.

— Потому что ты, блядь, не пускаешь меня внутрь! — выдыхаю я, вскидывая руки. — Признай, Брук, ты никогда не была полностью в этом вместе со мной. У тебя всегда одна нога стояла за дверью, и ты только и ждала, когда я облажаюсь.

И вот оно. То, что грызло меня с тех пор, как Брук сказала, что даст нам шанс, — единственное сомнение, которое у меня всё ещё оставалось из-за нашей связи. Несмотря ни на что, она так и не попросила меня её пометить. Она тянет время, ждёт, когда я всё испорчу. Потому что, как бы я ни был уверен в ней, она сама не знает, хочет ли вообще меня оставить.

— Как ты можешь такое говорить? — спрашивает она, широко распахнув глаза.

Я чувствую, как к горлу подступает желчь, эмоции рвут меня в разные стороны. Одна часть меня хочет схватить её, прижать к себе, как-то всё исправить. Другая часть так пиздецки зла, что мне хочется просто вылететь отсюда и больше никогда не оглядываться. Вернуться к своей отстранённой жизни, где я не рассчитываю ни на кого, кроме себя.

Тишина между нами оглушает.

— Я не могу сейчас этим заниматься, — наконец бормочет Брук, качая головой. — Мы сегодня вливаем данные Денвера в мою программу, и мне нужно вернуться в хаб, чтобы убедиться, что всё проходит нормально.

Я встречаюсь с ней глазами, и отказ в её словах прожигает мне, блядь, душу насквозь. Я просто смотрю на неё, сжав зубы. Блядь, неужели мы правда вот так всё и оставим?

Она тянется к ручке двери за своей спиной и шаг вперёд открывает её.

Похоже, да.

— Отлично, — цежу я сквозь зубы, делая шаг к двери. Я останавливаюсь рядом с ней и наклоняюсь ближе. — Но, просто чтобы было ясно: в этот раз не я всё бросаю, а ты.

Она только щурится и качает головой. Я хватаюсь за ручку с другой стороны, выхожу в коридор и с глухим стуком закрываю дверь за собой.

И уже по ту сторону двери я тут же жалею обо всём. У себя в голове я вижу, как разворачиваюсь, снова открываю дверь. Подхватываю Брук на руки и говорю, что мне жаль. Целую её так, будто от этого зависит жизнь.

Но я этого не делаю. Потому что я зол, и потому что, если Брук сама не решит быть в этом до конца, от моих извинений всё равно не будет никакого толка. Я не могу стать для неё идеальной парой так же, как не могу стать идеальным сыном для своего отца.

Я несусь по коридору к своей комнате и переодеваюсь из грязной тренировочной одежды. Через пять минут на мне уже джинсы, футболка и моя мотоциклетная куртка, и я толкаю двойные двери, выходя из комплекса.

Мои друзья всё ещё стоят кружком на тренировочном поле, и все вопросительно смотрят на меня, когда я выхожу.

— Что случилось, брат? — окликает Грей, но я только качаю головой.

Я не хочу об этом говорить. Не хочу ничего объяснять. Я просто хочу сесть на байк, выехать на лесные дороги и прочистить голову. Так я и делаю. Я поднимаюсь на Пайн-Маунтин. Паркую байк, сажусь у самого края скалы и смотрю на открывающийся вид. Но он не успокаивает меня, как обычно. Наоборот — от него мне только более пусто.

Это место больше не моё. Оно наше — то самое место, куда мы приехали, когда между нами всё начало меняться. Место, где я вывалил Брук всё о своём прошлом. Место, где она была со мной такой терпеливой, будто пыталась собрать мои поломанные куски обратно.

Чёрт.

Впервые за очень долгое время я чувствую себя потерянным, выбитым из-под контроля. Так, будто мне хочется запрокинуть голову и заорать в небо.

ГЛАВА СОРОК ПЕРВАЯ

Брук