Мама Гарри уже не плакала — что толку оплакивать то, чего в этой жизни уже не существует; но крепко сжимала руку Сириуса, так, что она побелела. Сириус не обращал на это внимания — он и представить не мог, что двенадцать лет ему пришлось сидеть в Азкабане за преступление, которого он не совершал. Что могло послужить в этой жизни такой причиной — он не знал. Подозрения Гарри были встречены очень серьезно. Если бы не оставшаяся в живых Лили, очень многое изменилось бы. Снейп сидел с безучастным выражением лица, иногда сжимая подлокотники кресла. Гарри честно рассказал ему об их взаимоотношениях с первого по шестой курс и благородной жертве Снейпа. Из уважения к профессору он не стал рассказывать о воспоминаниях, которые тот ему передал, и о причине службы Дамблдору, за что был одарен благодарным взглядом. За годы дружеского общения с семьей Блэк профессор давно привык к обществу Лили, но чувства давно прошли, ему не хотелось, чтобы кто-то вновь вспоминал о них. Он не идеализировал в своих мыслях погибшую женщину, видел ее счастливой женой, любящей матерью, и это не способствовало его страданиям более. Еще много лет назад он стал являться в дом на площади Гриммо как друг, и с того момента им и оставался для Лили. Невилл краснел всякий раз, когда ребята упоминали, как храбро он сражался с Пожирателями Смерти. Августа была очень горда внуком, хоть и старалась это скрыть. Гермиона тоже краснела, когда Драко начинал расхваливать ее ум и находчивость, называл «достойной гриффиндоркой» в хорошем смысле слова и не менее великолепной слизеринкой. Кажется, друг забылся, но Гарри не мог остановить его, не привлекая внимания. А тем временем Люциус Малфой переглядывался с хитро ухмылявшимся Снейпом и наблюдал за девочкой.

Малфои-старшие встретили известие о собственном бесчестии в последней войне с безбрежной стойкостью и силой. Здесь уже говорил Драко, и говорил о том, как не желает, чтобы его семья снова пропала, будучи унижена властью, а потом уничтожена былым хозяином. И Люциус внимал ему, изредка кивал своим мыслям и его словам, а Нарцисса сидела с опущенной головой, не в силах поднять глаза на тех, кто страдал от рук монстра, именующего себя их хозяином.

— И мы просим вас помочь, — закончил Гарри. — Вы — моя родня, мои друзья, пусть мы и разного возраста, но тогда я спокойно мог звать профессора Снейпа Северусом, а вас, мистер и миссис Малфой, Люциусом и Нарциссой. Я был главой Аврората, иногда жестоким, но всегда боролся за правду. Все, что я рассказал вам про Дамблдора, в том числе мои подозрения, следует принять во внимание. Он хороший человек, и без всякого сомнения действует во имя всеобщего блага… Но он фанатичен. Мы можем избежать многих жертв будущей войны, мы знаем места их встреч и имена будущих сторонников, знаем, где и когда они нападут, и на кого будет точно наложен Империус. Ход войны известен. Местоположение крестражей известно. Их количество известно. Но, — он заговорил чуть тише, остановившись у камина. — Мы дети, и многие силы нам пока не подвластны. А ждать мы не можем. Он вернется на четвертом курсе — и до этого момента нам нужно успеть сделать многое, чтобы наша последняя битва произошла там.

— Но вам будет только четырнадцать! — возразил Снейп. — Мистер Поттер, вы же взрослый… умный человек. Вы встречались с ним много раз. Вы должны знать, что он могучий волшебник, и даже Дамблдор с трудом сможет его одолеть.

— Именно он и должен мне помочь.

— Но, судя по вашим словам, ему нельзя доверять.

— Его надо обезвредить. Все его ловушки и испытания, которые он мне готовит. В это время кто-то должен заняться поиском крестражей.

— Что это за предметы? — подала голос мама.

Гарри вздохнул и начал загибать пальцы.

— Змея Нагайна, диадема Равенкло, дневник Темного Лорда, чаша Хафлпафф, медальон Слизерина, кольцо Марволо, кольцо Мерлина и я. И два из восьми крестражей находятся у нас под носом.

— Поясните, — попросила Нарцисса.

— Мистер Малфой, у вас есть какая-то черная книга, отданная на хранение Темным Лордом, — Гарри повернулся к бабушке. — Бабушка, а у нас дома медальон Регулуса. Он хранится у Кикимера, поскольку Регулус взял с него клятву уничтожить крестраж.

— Регулус? — схватилась за сердце Вальпурга.

Сириус решительно встал, и Лили пересела к ней — успокаивать побледневшую свекровь. Нарцисса тоже в мгновение ока оказалась рядом с ней.

— Я принесу медальон, — сказал Сириус, прежде чем шагнуть в зеленое пламя камина.

Люциус поднялся, тяжело опираясь на трость.

— Есть такой дневник, — подтвердил он. — Я верю вам во всем, мистер Поттер, потому что в тот день Темный Лорд и я были одни во всем мэноре. Меня изумило, когда он потребовал стеречь пустой дневник как зеницу ока, под сотней охранных чар. Теперь я вижу, какое зло он причинил нашей семье.

Прошло немного времени, за этот короткий период Гарри устало сел, чтобы отдохнуть. Невилл подсел к нему, пока бабушка утешала Вальпургу, и тихо поинтересовался.

— Я гадал когда-то, что заставило тебя с таким упорством заводить дружбу между мной и Драко. Теперь я вижу. Гарри, я благодарен тебе за все, но у меня есть вопрос. Пусть сейчас очень рано спрашивать об этом, но…

— Ее зовут Полумна Лавгуд, — улыбнулся ему Гарри. — Она поступит в следующем году на Равенкло.

— О, — Невилл покраснел. — Сп-пасибо.

— Обращайся, — подмигнул ему подсевший Драко.

Гермиона тоже села к ним.

— Поверить не могу, что вы молчали все это время! — возмутилась она. — Я удивлялась, какой же случай привел вас в день нашего знакомства в океанариум! Я чуть в мистику не ударилась, в прорицания всякие, что обычно считаю ерундой!..

— Драко настаивал, — ухмыльнулся Гарри, глядя, как друг заливается краской.

Гермиона перевела непонимающий взгляд на него, и Драко поспешил скрыться от нее за кружкой сока, которым тут же поперхнулся. От объяснений его спасло появление Люциуса и Сириуса. Они одновременно вышли с разных концов комнаты — один из камина, другой из дверей зала. Один нес в руках книжку в черном переплете, другой — золотой медальон на тяжелой цепи, с выгравированной на нем буквой С — «Салазар». Все присутствующие в комнате обратились во внимание, когда зловещие вещицы легли на стол перед Гарри.

— Это они, — незамедлительно подтвердил он.