— Большая часть подразделений Аврората вернулась. Но порядок еще очень долго наводить. И еще кое-что — здесь администрация министра магии. Фадж погиб, — потупился Драко, лениво покручивая в пальцах палочку. — Теперь они хотят выбрать кого-нибудь из организаторов восстания исполняющим обязанности министра магии. До выборов. Твой совет ждут…

— Вы все издеваетесь, что ли? — беззлобно поинтересовался Гарри.

Драко, очевидно, бывший не в курсе насчет планов отца по захвату мира, недоуменно нахмурился, но списал все на усталость друга.

— Снейп наводит порядок в подземельях, они пострадали меньше всего. На нем лица нет. С Пандорой они стараются не пересекаться. Что случилось на капище, Поттер?

— Я не смог ее убить, — помолчав, проговорил Гарри, и хаос из мыслей слегка упорядочился. — Она хотела пожертвовать собой, а Снейп не дал… Как история с Салазаром и Ровеной. Слово злое сгоряча… — он погладил по корешку кожаную книжку, спрятанную от глаз под мантией.

Что-то ему подсказывало, что не время еще открывать обществу тайну сердца самого грозного из Основателей. Этим займется человек, который сумеет найти золотую середину между двумя враждующими лагерями: аристократами из «священных двадцати восьми» и обычными волшебниками. Выходит, Люциус был прав? Ему придется сделать рано или поздно выбор. А Кингсли что? Кингсли — приверженец только одной из сторон.

В отличие от мистера Малфоя, чей сын женится на волшебнице из семьи маглов. Наверное, побывавший в самом пекле обеих из сторон лучше всех способен понять картину мира.

— Что ж, — задумчиво сказал Драко. — Надеюсь, оба найдут слова, чтобы исправить ошибку.

Руины обрушенной части замка чернели на фоне яркого красно-розового заката. Тучи разошлись и даже исчезли с горизонта, и всю долину заливал огненный свет солнца. В этом сплошном потоке света со двора взлетели на метлах несколько человек. Гарри прищурился. Разумеется, отсюда не было видно, кто это. Они покружили над двором, что-то перекидывая друг другу, а затем в небо вырвались чудесные яркие сполохи салюта. Торжествующие выкрики послышались со двора, и в окнах уцелевшей части замка стали появляться лица людей. Фред и Джордж… Наверняка подговорили еще и Джона Лонта — вон как третий похож на молодого ловца Слизерина. Та же прическа, те же движения, выглядевшие несколько заученными. Только вот на метле не так хорош.

Уйдя с моста, они вышли прямо к каменному кругу. Заветный камень, повидавший оба мира и многих Защитников, безмолвно стоял в свете солнца, обманчиво заросший мхом.

— Еще одно, — Драко повернулся к нему, хмурясь. — Ты сказал, что перстень перенес тебя сам в туалет Плаксы Миртл. Но мы точно знаем, что он работает только по мысленному направлению во времени, и никак — по пространству. Иначе мы младенцами оказались бы в Министерстве в Отделе Тайн.

Гарри некоторое время помолчал. Просто переваривал мысли, смотрел на свои окровавленные руки. Какими грязными они вдруг ему показались… И он принялся остервенело стирать с них засохшую кровь.

— Гермиона, — подумав, ответил он. — Она не погибла. Но на ее глазах погиб ты и все прочие… Мне показалось, от боли она сошла с ума. Мне удалось привести ее в себя, и она смогла найти в себе силы отправить меня сюда, — Драко понятливо кивнул. — Ее просьба не позволила мне открыть кому-то правду. Гермиона не хотела знать о том, что ей пришлось пережить.

Ветер трепал макушки деревьев, окружавших каменный круг, но теперь он не был обрывистым и резким, не казался зловещим. Там, где на камне прежде серебром сияли старинные руны, теперь вновь образовалась поросль мха, и камень выглядел совершенно обычным замшелым валуном, простоявшим здесь множество веков и видевшим сотни поколений, само образование мира. Да так и было…

— Спасибо, — признательно поблагодарил его Драко, тоже задумчиво смотревший на заветный камень. — Как думаешь, придет их время еще когда-нибудь?

Гарри пожал плечами.

Откуда он мог это знать? Самым верным способом завершить историю появления темных сил на этой земле было прекращение его рода: самоубийством или отказом от рождения детей. Или убийство Пандоры. Однако он совсем недавно начал задумываться о том, что пыталась втолковать ему Смерть. Баланс… То, что держит мир на Грани, не давая ему накрениться ни в сторону света, ни к тьме.

Какова была вероятность у случайного наследника Салазара от неизвестной женщины дать такую ветвь волшебников, а у Волан-де-Морта — родиться вообще? Магия присутствовала в каждой секунде жизни безродного мальчика-сиротки, вела его по пути, который многим волшебникам не по силам, открывала тайны, почившие в забвении многие столетия назад. Случайность? Нет. Гарри в этом видел рок, судьбу.

И не было никакой случайности в том, что именно ему на долю выпало стать соперником этому мальчику. Не случайно взорвался в Министерстве котел с зельем, в который Гарри однажды бросил перстень. Не случайно он вернулся в день, когда Волан-де-Морт отметил его, как равного себе. Не было случайностей в том, что жизнь (или Смерть?) заставила его повторить все ошибки и понять одно-единственное правило, которое его вело за руку.

Случайностей не бывает.