Вот и теперь он стоял перед камнем, хранителем Печати которого только что стал. И твердо знал, что его дети будут живы. Его потомки станут сильными и известными в веках, а кто-то, сохранивший в жилах каплю его крови, доживет до дня, когда ужас загранного мира вырвется вновь.

А будет ли он подобен Волан-де-Морту, или это будет случайное стечение событий — кто знает?

Солнце садилось за горами, знаменуя для мира новую надежду.

Глава 90. На заре новой эпохи

Дом на Тисовой улице. Он не планировал вновь увидеть это место. Если бы битва при Хогвартсе закончилась с другим результатом, он остался бы там. Защитник, не сумевший защитить своих людей…

Прошла неделя, другая — а Гарри до сих пор не верил в победу. Слишком тяжело она далась. Вместе со всеми, кто был способен держать палочку, он взялся за восстановление школы, хотя и тяжело было находиться в центре внимания. К нему подходили люди и пожимали руки, матери плакали, держа на руках детей, чьи отцы погибли в сражении или раньше. Люциус крутился во все стороны и пытался вновь соединить лопнувшие нити власти, сосредоточить в своих руках и благотворительность, и поддержку пострадавшим, и участие в установлении мира. Он строил приют для детей, оставшихся сиротами, подыскивал для них опекунов. Каждую ночь толпа детей волшебников, от младенцев до шестнадцатилетних снилась Гарри. Старшие держали на руках детей, помогали младшим.

И все они всё равно смотрели на Гарри, как на героя. Не вспоминая о том, что из-за его ошибок погибли их родные.

Тьма Волан-де-Морта ушла. В мире снова настала весна! Тени рассеялись, холода сменились оттепелью — но все это не ушло безвозвратно, потому что внутри у Гарри стояла суровая зима.

Мама, знавшая, что творится у сына в душе, положила руку ему на локоть и ободряюще сжала пальцы на нем.

— Знаешь, я вижу какое-то провидение в том, что уже в третий раз мы оказываемся вместе на этой улице, — мягко сказала Лили. — В прошлой жизни это был твой дом долгие шестнадцать лет, и ты возвращаешься сюда и возвращаешься. Ты не теряешь корни этой истории, не даешь себе забывать, к чему приводят самые малые ошибки — и это правильно, сынок.

— Да, но больше всего я хотел бы забыть обо всем, — буркнул Гарри и потер свободной рукой заспанные глаза.

— Нам еще многое предстоит сделать, — молвила Лили и ступила на бортик тротуара, совершенно по-детски пытаясь пройти по нему, не шагнув ни миллиметра в сторону. Гарри поддержал маму за руку, невольно улыбнувшись ее непосредственности. — Сириус просил тебе передать, что Кингсли и репортеры продолжают штурмовать Малфой-мэнор. На этот раз все уже серьезно, и Люциус пригласил их. Так что нам нужно будет вернуться через два часа. Они хотят говорить с тобой. Полагаю, это насчет избрания министра. В газетах уже писали, что спросят твое слово.

— Мама. — ему необходим был мудрый совет. — Люциус хочет через меня пробиться к посту министра. Его доводы мне понятны, и в целом я считаю, что говорит он мудро. Но не знаю, можно ли ему доверить общество. Он же… он же чистокровный с головы до ног, — невольно вырвалось у него. Гарри поджал губы. — Он может сколько угодно нам помогать, но сути его это не изменит. Он все равно будет радеть за свои старые идеи.

Лили некоторое время молчала, переступая по бортику.

— Или найдет компромисс, — наконец, сказала мама. — Понятия не имею, каким он был в прошлой твоей жизни, но знаю его теперь. Поверь, Гарри, именно сейчас наступает пора, когда нужно жить не воспоминаниями, а сегодняшним днем. Ты достаточно опирался на прошлую жизнь и немало ошибался из-за этого. Не соверши ошибку и теперь.

— Ты полагаешь, он достоин? — хмуро спросил Гарри.

— Я думаю, у каждого есть шанс, — серьезно ответила Лили и снова положила руку на локоть сына. — Не буду говорить про месть общества, если Люциус вдруг отступит от верного пути — поверь, он сам об этом знает. Если он говорил про это с тобой, значит, готов принять на себя ответственность. А еще он слизеринец, и у него есть своя корысть даже в этом деле. Но это не значит, что следует его опасаться. Все мы добиваемся наших целей своими методами. Как бы там ни было, помни, ты всегда будешь сильнее любого, если не забудешь о справедливости.

— Я никому об этом еще не говорил, — признался Гарри.

Лили улыбнулась.

— Никто другой и не дал бы тебе такой совет.

Они прошли, наконец, Тисовую улицу с ее одинаковыми домами и оказались у калитки столь памятного Гарри дома. Вот уж что не меняется, подумал он и слабо улыбнулся. Память… Верно мама говорит. Он точно знал, что не хотел бы увидеть на месте этой улицы такую же воронку, как в одной из частей Лондона.

— Кто там? — сквозь щелочку очень робко спросили из-за двери.

— Петунья, это я, — откликнулась Лили и, когда дверь открылась, улыбнулась. — Мы с добрыми вестями.