И бабушка, так много давшая ему, не родная по крови, но своя по сути. Она воспитала в нем слизеринские черты. Он любил ее, как остальных.

Букля смотрела на него нежно и дружелюбно, и Гарри осознал, скольким он обязан этой сове, которая преданно служила ему две своих жизни. Она их нашла? Действительно, совы могут найти всякого, если только он не скрывается от всех живых. А лист бумаги, перо, чернила? Письмо написано ручкой, значит, они очутились у населенного пункта.

Внезапно прозвенел первый колокол, оповестивший всех о начале уроков, и студенты засобирались. Пытаясь поверить в произошедшее, Гарри еще несколько минут сидел на месте, потом подскочил и устремился к скамьям первокурсников. Толпа давила со всех сторон, но он все равно пробивался к знакомой макушке среди детей, и в кулаке сжимал драгоценное письмо надежды.

— Руди! — Гарри, наконец, пробился к брату и крепко обнял его. — Они живы!

Руди недоуменно на него глядел.

— Живы! — пытался втолковать ему Гарри, улыбаясь, как Чеширский Кот. — Мама, папа, Эви и бабушка, все живы!

— Живы? — кажется, мальчику, не знавшему, что такое смерть, было легче поверить в весть, чем ему. Руди расплылся в улыбке. — Живы?

Все живы! Он и глазом моргнуть не успел, как обнимал брата крепко-крепко, а сам плакал. И Джинни плакала, и Гермиона; даже Невилл подозрительно скоро отвернулся от них и отгородился рукой.

За столом Гриффиндора близнецы, получившие свои послания от матери, над чем-то хмурились, но увидели его и расцвели улыбками. Минерва МакГонагалл за столом недоуменно на него глядела, но ему было плевать. О, Гарри готов был плясать от радости!

Завтрак почти закончился, а Гарри и Руди по-прежнему сидели в обнимку и в сотый раз перечитывали письмо. Расходящиеся по урокам слизеринцы подходили и хлопали его по плечу, поздравляли — слух разнесся быстро. Есть он больше не хотел от радости, а весть вернула былые силы.

— Поттер, в чем причина вашего недостойного поведения? Мистер Блэк, вам надлежит сидеть с первокурсниками.

К ним подошел Снейп и выжидательно на них уставился. Взгляд его коротко пробежал по письмам, безоблачной, широкой улыбке Руди и остановился на лице Гарри.

— Моя семья жива, — сообщил ему Гарри с превосходством. — Ему не удалось навредить мне. Так и передайте… профессор.

Кроме Крэбба и Гойла их, конечно, никто не слышал больше. Все разошлись по кабинетам.

— Поздравляю вас, — холодно произнес Снейп и поджал губы. — Но, если вы вдруг вздумаете отпроситься с занятий и воспользоваться моим камином, чтобы уйти из Хогвартса, я вам этого не позволю, как ваш декан. Уроки никто не отменял, как и правила приличия, Поттер. Подъем, и вперед на уроки.

Даже такого скотину, как Снейпа с маской Пожирателя смерти на лице, он готов был расцеловать сейчас. А пропуск через камин… МакГонагалл даст, когда узнает все!

***

Они с Руди мчались по этажам на всей возможной скорости, спеша в кабинет директора. Брат не отставал, и на его лице цвела счастливая улыбка — они сейчас увидят семью, живую и здоровую! Гарри на полном ходу выпалил горгулье пароль. Она так чертовски медленно поднимала лестницу, что они уже изнывали от нужды стоять на месте и ждать.

— Профессор! — Гарри вошел в кабинет директора первым, держа за руку Руди. — Вы обещали дать мне доступ к каминной сети после уроков.

— Да, конечно, — МакГонагалл посветлела лицом и повела рукой в сторону горшка на камине. — Только… Поттер. Куда вы? Где они остановились?

— Этого я не могу сказать, профессор, — извиняющимся тоном сказал Гарри. — Это тайное защищенное место, вы сами понимаете.

— Понятно, — МакГонагалл улыбнулась и снова склонилась над бумагами. — Поттер, передайте Лили привет и мои лучшие пожелания. Я счастлива, что ваша семья жива.

— Хорошо, профессор!

Гарри наложил чары Тишины на камин, чтобы она не услышала адрес. Руди ушел первым, не дождавшись брата, а Гарри вторым.

— Малфой-мэнор.

Зеленый вихрь закрутил его, и открыл он глаза только в светлой гостиной, стоя на ковре. Черные следы копоти и золы на белоснежном паласе явственно указывали, куда устремился Руди. Кажется, за дверями гостиной слышалось какое-то шуршание, всхлипы. Дрожа от волнения, Гарри медленно пошел к дверям и распахнул их.

Руди ревел на руках у мамы, такой живой, счастливой мамы! Видимо, они столкнулись у самых дверей и так и осели на пол, обнимаясь и плача друг другу в плечо. Увидев его, Лили прикрыла рот рукой, пытаясь успокоить рыдания, но всхлипы стали только сильнее.

— Мальчик мой, — она даже не знала, кому это говорит, поглаживая Руди по спине и другой рукой потянувшись к Гарри. — Родные мои, малыши мои!.. Как это так случилось?..

Колени подкосились, и Гарри упал рядом с ними, крепко обняв ее. Глаза против воли повлажнели — все-таки он был не железный. Счастье переполняло его. О, Гарри мог бы создать сейчас великолепнейшего Патронуса!