— Мистер Поттер, будем говорить как взрослые люди, — Люциус положил ногу на ногу и взял свою трость с набалдашником в виде головы змеи в руки. — Вы знаете, как для чистокровных родов важно соблюдать предписанные обычаи. Парируя в разговоре фразой про «священные двадцать восемь» фамилий, вы ни разу не задумались о том, что место в этом коротком списке много веков охранялось родами. Наш род стал самым богатым и известным в магическом сообществе благодаря нашему строгому следованию обычаям. Я знаю, что вы хотите просить за мисс Грейнджер. Увы, мистер Поттер, я вынужден дать решительно отрицательный ответ.

— Это условности, — то, что Гарри был раздосадован, было еще слабо сказано. — Я собираюсь провернуть сделку века с гоблинами, которые ранее не раз наотрез отказались сотрудничать по вопросу чаши Хафлпафф. Но гоблины по своей сути упрямы. А с вами мы говорим о вашем сыне. Неужели долг перед родом превыше его счастья?

— Драко рано или поздно все поймет, — непререкаемо ответил Люциус. По нему было видно, гораздо больше, чем по Гарри, что он раздражен. — Не в той жизни, так в этой. Так вы хотите говорить с гоблинами? — быстро спросил он, чтобы перевести разговор в иное русло.

— Верно, — сухо ответил Гарри. — Я уверен, гоблины дадут мне свое согласие, и для того, чтобы это свершилось, я намерен просить у вас дать мне несколько уроков по высокому этикету. В прошлой жизни я учился всему самостоятельно, поэтому кое-что могу делать не так. Но все же…

— В этом я вам могу помочь, — перебил его вежливо Люциус. — Почему же вы не сказали о своем замысле на собрании?

— Я еще не очень хорошо его обдумал. И все-таки…

— Я помогу, чем смогу. Но, мистер Поттер, мы уже говорили о Драко и мисс Грейнджер в прошлом году.

— Вы настолько принципиальны?

— Вынужден сказать, что да.

— Заключим пари? — вдруг сказал Гарри, когда ему пришла невозможная, очень странная, но спасительная мысль.

— Пари? — удивился Люциус.

— Все мы боремся за одно дело, и получение чаши в немалой доле является и вашим интересом. А раз так, предлагаю пари: если мне удастся заполучить ее, вы согласитесь исполнить любое пожелание Драко относительно его будущей жены. Вы напишете Драко письмо, в котором объявите эту свою волю.

— А если нет? — сощурился лорд Малфой.

— Тогда я признаю вас правым и больше никогда не заведу эту тему.

Гарри прямо видел, как крутятся шестеренки хитрости в разуме Люциуса. В случае победы Гарри Поттера ему придется с тяжелым сердцем дать согласие на то, что он сам выберет себе жену — то есть любую женщину, а не строго Гермиону Грейнджер. Решаться это дело будет строго между отцом и сыном, и кто может предсказать, что случится в будущем? Может, мисс Грейнджер решит, что ее внимания достоин кто-то менее чистокровный и золотой, на всю жизнь или на ночь — юные слизеринки быстро взрослели. Пожалуй, можно предложить паре семей, не входивших в «золотые двадцать восемь», ее как кандидатку в жены их сыновьям. Она известна, умна, вежлива и довольно красива. Так что не только выбор Драко играет тут роль. Не было обговорено, что Люциус никак не будет пытаться повлиять на решение сына.

— Вы хотите, чтобы я поставил на кон судьбу чистокровности моего рода? — уточнил, чуть скривившись, Люциус.

— Это будет выгодно всем, и вы это понимаете. Соглашайтесь, Люциус, — Гарри лениво откинулся в кресле, приняв позу, в точности повторяющую его. — Это лучшее, что вам остается. В противном случае Драко может однажды вас разочаровать, скажем… сбежав с Гермионой. Если нельзя предотвратить восстание, нужно его возглавить.

— Мой сын никогда так не поступит, — посуровел Люциус, тут же представив, какой обрушится на его седую голову позор.

— Так спорим?

***

Под конец января у Гарри возникло чувство, что ему все удастся, что любое его начинание увенчается успехом, как будто он выпил зелье Феликс Фелицис. С чем это было связано, он не знал; просто близость триумфа с получением чаши Хафлпафф очень подняла моральный дух. Да и весна наступала, хотя пока еще совсем незаметно: солнце над долиной стало выходить чаще, а Запретный лес покачивался на ветру, сбрасывая с ветвей белые, слежавшиеся комья снега.

Каждый день после уроков, когда не было занятий с третьекурсниками, он выбирался через камин Снейпа в мэнор, и там Люциус учил его азам, правду говоря, не слишком старательно, так как от познаний Поттера зависело не только получение чаши, но и решение заключенного спора. Конечно, после долгих двенадцати лет житья рядом с Вальпургой Блэк ему было нечего узнавать нового, но в практике опыта не хватало. Через две недели Гарри, наконец, обнаружил, что начинает вести себя в школе соответственно урокам Люциуса, и даже старшекурсники начали общаться с ним по-другому. Вот что значит — влиться в коллектив.