— К середине месяца обещали пополнение. Полторы сотни штыков, — продолжил Урусов, не отрывая взгляда от льда перед капотом. — Боеприпасы, три новых орудия, две картечницы. И саперный взвод — стены сами себя не починят. Еще лошадей прислали, хотя я просил грузовики.

— Лошади дешевле.

— Именно. — Урусов чуть повернул голову, осторожно покосился на Аскольда, но потом все-таки продолжил: — все равно экономят.

Его благородие полковник расслабился и окончательно переключился в деловой режим. Прямо как вчера на кладбище: неуверенный и мнущийся офицер, неожиданно для себя самого прыгнувший сразу на два классных чина, исчез, и на его месте вдруг появился человек, который точно знал, сколько нужно кирпича и камня, сколько сена жрут лошади и где его достать в середине зимы.

— Что ж… Как бы то ни было — примите мои поздравления. — Я чуть склонил голову, изображая учтивость. — Если у вас будет больше солдат — сможете мне помочь, не так ли?

— И именно это я как раз и хотел предложить. — Похоже, Урусов чего-то такого и ожидал. — Уже совсем скоро в Орешек пришлют молодых офицеров. И они наверняка будут не прочь поучиться военному делу у самого князя Кострова.

— Это… весьма щедро, — отозвался я.

Судя по тому, как Урусов лихо считал расходы на содержание лошадей, вся прочая математика наверняка тоже давалась ему без труда. И если уж он сам предложил прихватить мне пару-тройку вояк из гарнизона, в этом тоже имелась выгода. Его, не моя.

— Это разумно. У вас под боком твари с аспектами и полсотни верст границы с Тайгой, которую некому держать, кроме ваших людей и Горчакова. А у меня — пара дюжин Одаренных лоботрясов. Которых нужно чем-то занять — или они разнесут весь город.

— Весь город? — Я приподнял бровь. — Я начинаю подозревать, что в вашей затее есть какой подвох.

— Нет, ваше сиятельство. Напротив — все проще некуда. — Урусов испустил протяжный и тоскливый вздох. — Совсем скоро в Орешек пожалует целая толпа избалованных юнцов. Сыновья и племянники людей, чьи имена я не посмею назвать даже наедине. В столице, наконец, сообразили, что в Тайге можно развить Дар куда быстрее, чем в военной академии. И теперь все кому не лень шлют сюда своих наследников с рекомендательными письмами.

На заднем сиденье едва слышно засопели. Аскольд и сам был своего рода наследником — разве что обошелся без письма.

— Золотые мальчики, — улыбнулся я. — Понимаю ваши опасения, полковник.

Почти полминуты мы ехали молча, но потом Урусов все же продолжил:

— Ваше сиятельство, я солдат, а не нянька. Мне нужны люди, которые умеют стрелять и выполнять приказы, а не юнцы, которых папенька отправил на Пограничье наращивать Дар и привезти домой чучело кабана для гостиной. Если кто-нибудь из них погибнет в Тайге — а такое, как вам известно, порой случается даже с Одаренными — его почтенный родитель непременно позаботится, чтобы я закончил службу штабс-капитаном — в лучшем случае.

— И поэтому вы хотите избавиться от юнцов и переложить их на мои плечи.

— Я хочу, чтобы они вернулись домой живыми и и на пару-тройку рангов выше, — проворчал Урусов. — А для этого им нужен человек, который знает Тайгу. И которого они станут слушать. Князь, а не какой-то там провинциальный полковник без титула.

Я поморщился, но возражать не стал — не нашлось ни аргументов, ни, пожалуй желания. Перспектива сделаться нянькой для дюжины титулованных оболтусов отчасти казалась сомнительной, но Дар есть Дар. На Пограничье каждый маг на счету, а через полгода охоты в Тайге юнец превратится в бойца. Или не превратится, плюнет на все и уедет домой к маменьке, что тоже неплохо.

Но те, кто все же останется, станут настоящей силой — моей. А их почтенные отцы и дядюшки — связями в столице. Которые непременно пригодятся, когда Зубовы, их загадочные покровители или кто-нибудь еще решит, что князь Костров слишком много о себе возомнил.

— Что ж, полагаю, выбор у меня невелик, — усмехнулся я. — Только надо постараться не сделать из парней некромантов. Вряд ли сейчас в Тайге есть что-то, кроме мертвечины.

— Позвольте с вами не согласиться. — Урусов взглянул на меня, и в его глазах мелькнуло что-то новое. Не тревога, но и не азарт — скорее любопытство человека, который столкнулся с чем-то непонятным и пока не решил, бояться ему или нет. — Впрочем, увидите сами.

* * *

Машина забралась со льда на берег и остановилась. Дальше дорога — точнее, то, что могло бы ей быть — заканчивалась, и начинался крутой подъем — мерзлая земля, припорошенная снегом. Впереди, метрах в ста, — подлесок: ели вперемежку с березами, а уже за ними, где-то полукилометре, настоящая Тайга — та самая, с высоченными соснами и фоном, от которого покалывает кожу.