— Это заставит вас обоих задуматься о приоритетах. Может, вам нужно сначала разобраться с этим, прежде чем жить так, как хотите. Вселенная пытается тебе что-то сказать, Уайатт. Прислушайся.

Чёрт, я что, правда сейчас расплачусь?

— Это… хорошая мысль. Спасибо, Молли.

Молли кивает в сторону кухни.

— Пошли. Я привезла кучу дорогого вина и мамин фарфор. Разобьёшь — убью. Или, точнее, она убьёт. Понял?

Мы оба вскидываем головы, услышав, как открывается входная дверь.

— Привеееет! — кричит Пэтси. — Молли, я увидела твой вездеход у дома. Принесла наши припасы!

Молли радостно взвизгивает.

— Уайатт, мне чертовски нравится, что ты попросил Пэтси помочь. Это так мило!

Я краснею.

— Спасибо.

— Не могу дождаться, когда Салли, увидев всё это, просто разрыдается. Она умрёт!

— Надеюсь, нет.

— Ты же знаешь, что французы называют оргазмы маленькой смертью? — Молли просовывает руку мне под локоть.

Я смеюсь.

— Обожаю тебя.

— А я тебя больше. А теперь давай вернём тебе твою девушку.

* * *

На следующий вечер я так вцепился в руль, что пальцы побелели, пока ехал к Салли.

Я нервничаю. Но больше всего из-за того, чтобы не полезть за Мальборо в бардачке, а не из-за самого свидания.

Хотя сейчас мне как никогда нужен способ снять напряжение. Я бы убил за сигарету. Не курил с того самого вечера, когда поцеловал Салли на празднике, но если Салли ненавидит курение, значит, мне с этим покончено.

Бросаю последний взгляд в зеркало заднего вида и направляюсь к двери, хотя ещё только без пятнадцати пять. Днём я переложил большую часть работы на ранчо на своих братьев, чтобы спокойно принять душ и подготовиться. Кажется, я выделил себе чуть больше времени, чем следовало.

Но я не жалею. Да, Дюк пару раз звонил по поводу нашего чертовски проблемного кузнеца, но в целом всё прошло гладко.

Дверь открывает Джон Би, потому что, конечно же, он.

— Вечер добрый, Джон. — Я протягиваю руку. — Как дела?

Он нехотя пожимает её. Интересно, есть ли что-то более неловкое, чем пожимать руку мужчине, чья дочь собирается провести ночь у тебя?

Он прекрасно знает, чем мы с Салли займёмся. Я знаю. И, Господи, если это не заставляет меня чувствовать себя не по себе.

— Нормально. Салли ещё собирается. — Он отступает в сторону. — Проходи.

В доме тепло. Уютно. Пахнет вкусно — в духовке что-то готовится.

— Пэтси сказала, что ты собираешься готовить, — говорит Джон после неловкой паузы.

Я киваю.

— Да, сэр, попробую. Здесь не особо разбежишься с ресторанами, но я всё равно хотел, чтобы ужин был особенным. Помолитесь за меня, чтобы я не испортил всё или, хуже того, не спалил дом.

Он усмехается.

— Думаю, у тебя всё получится.

Мы оба поднимаем головы, услышав скрип половиц на втором этаже.

У меня перехватывает дыхание, когда я вижу Салли.

Она чертовски красивая — в джинсах и тех самых красных ковбойских сапогах, что были на ней той ночью в Рэттлере.

Губы у неё розовые и блестят. Блеск? Или помада?

Тёмные волосы свободно падают на плечи, а в глазах что-то мерцает. Тени?

Я никогда не замечаю макияж на девушках. Но в Салли замечаю всё. Румянец на щеках. Как она смущённо заправляет прядь за ухо, открывая несколько серёжек на мочке.

Она кладёт руку на перила и улыбается, и я замечаю её ямочку.

— Привет, Уайатт.

— Пр-привет, Салли.

Не заметил, как у меня пересохло во рту. Пытаюсь прочистить горло.

— Ты выглядишь потрясающе.

— Я ради тебя даже помылась. — Она спускается по лестнице. — Не благодари.

Я ухмыляюсь.

— Какой я счастливчик.

Чувство, будто меня резко швырнуло в прошлое. Почти как выпускной: красивая девушка спускается по лестнице родителей к своему нервному кавалеру. Не хватает только фляжки с алкоголем, украденной из родительского бара, и бутоньерки в тон её наряду.

Мы с Салли не ходили на выпускной вместе. Я пошёл с кем-то из тех, кто меня приглашал, но даже имён их не вспомню. Салли пошла с подругами.

В тот момент я об этом не думал. Но теперь рад, что не знал тогда, что влюблён в неё. Сейчас, когда мы взрослые и понимаем, насколько особенная наша связь — насколько редкая, — это лучше.

Хотя бы потому, что нам не надо врать родителям, где мы будем ночевать и с кем.

И ещё — теперь я знаю, что делаю.

Тогда я, конечно, занимался сексом, но сомневаюсь, что был в этом хоть сколько-нибудь хорош.

А теперь? Теперь я чертовски хорош. И я буду хорош для Салли.

— Сказочно повезло, — говорит Джон Би.

Салли закусывает губу, спускаясь с последней ступеньки, и смотрит на меня.

— Ты рано.

— Конечно, рано. — Я скользну взглядом в сторону её отца. — Не мог дождаться встречи с тобой.

Я не видел Салли с той среды, когда она заезжала на ранчо с Джоном Би, чтобы осмотреть раненого лонгхорна. Мы перекинулись парой слов, но я успел украдкой её поцеловать перед тем, как она уехала.