По телу спустилась неприятный дрожь. А во рту так пересохло, что я не могла выдавить ни звука! Несколько секунд моего парализованного молчания и Абель встает. Подходит вплотную и так давит своей энергетикой, что даже Кристиан затихает, а у меня колени подгибаются. Затем раздается его сдержанный рык, который прозвучал не как вопрос, а скорее обреченное утверждение:

– Что ты натворила, Элия?!

* * *

Неотрывно наблюдая через окно за угасающей полоской горизонта, я уже понимала, что стою на грани безумия. Абель ушел еще утром, больше ни сказав ни слова, и за час я так извелась, что начала звонить ему! Хотя никогда еще так раньше не срывалась, прекрасно зная, что это бесполезно…

С каждым последующим часом меня начало просто ломать. Бетонная тяжесть ответственности окончательно раздавила мою выдержку, и перекрыла кислород всех ориентиров и здравых мыслей. Но как бы я не мучилась, внутри неизменно сохранялся и выживал титанический стержень одной уверенности. Мне нужно было это сделать… Принять на себя удар осуждения и непонимания, потому что он бы никогда на это не пошел! Как бы не желал нам нормальной жизни, он бы не смог отказаться от Сынов Безмолвия! От своих братьев.

Бренда сразу заметила мой подавленный и отстраненный вид, но даже ничего не спрашивала. Скорее всего она знала… Но не могла осудить меня или оправдать. Вопрос стоял уже не о клубе. А о жизни Абеля, которую он мог провести в тюрьме! Это был тупик… Выбор без выбора. И я его сделала.

Когда часы показали восемь, я не выдержала. Поцеловала своих мальчиков, которые игрались в комнате, схватила ключи от машины и бросила Бренде, которая беззаботно мыла посуду на кухне, что скоро приеду. Я не могла больше ждать его вердикта. Поэтому без страха и сомнения помчалась в клуб, не соблюдая скоростного режима.

Сердце сжалось в груди, когда я вышла из машины на парковке и взглянула на возрожденное здание Сынов Безмолвия. Будто я предала его и теперь даже чувствовала вину! Несмотря на то, что столько сил отдала на восстановление каждого кирпича.

Опустив взгляд, я словно нераскаянный грешник направилась к главному входу, возле которого были в ряд припаркованы хромированные байки. Все члены клуба были здесь. Крепкие ребята встретили меня на пороге, и молча разошлись, пропуская внутрь. Я сразу поняла, что все в кабинете. Лишь за баром оставался один из новичков, который в этот момент хмуро натирал столешницу.

Завидев меня, он коротко кивнул в знак приветствия, а я устремила взгляд в сторону кабинета, рассеяно кивнув в ответ. Спустя мгновение я, не спеша, но уверенно направилась к нему, однако замерла буквально в нескольких шагах. Двери неожиданно распахнулись и из помещения, с озабоченными и невеселыми лицами, начали скопом выходить байкеры. Я успела отойти в сторону, поэтому многие даже не заметил меня. А те же, что заметили, лишь скользнули невидящим взглядом, будто мимо смотрели.

Очень скоро все уже разбрелись по клубу или разъехались, а я всё стояла на том же месте, не решаясь войти. Но в какой-то момент приняла истину, что перед смертью не надышишься, и наконец, миновала двери, за которыми оставался один человек.

Небрежно опираясь о спинку стула и перебирая пальцами свою печатку, Абель даже не взглянул в мою сторону, когда я зашла. Его отстраненный будто неживой взгляд был сосредоточен на колебаниях символического кольца, что вертелось в ловких пальцах. Но сознание в этот момент было где-то далеко.

Очень тихо ступая по деревянному полу, я приблизилась к мужу, трусливо мечтая стать сейчас чем-то невидимым и неосязаемым. Призраком. Только бы не беспокоить его черный полюс… Только бы снова не видеть на себе этот обжигающий льдом взгляд!

Нутро сжималось, прогибалось под тяжестью собственной неуверенности. Но я не уставала твердить и напоминать себе, что у меня есть своя правда. Обоснованная и оправдывающая риск! Поэтому все же взяла себя в руки и почти ровным голосом произнесла:

– Прости меня… – свинцовый комок подобрался к горлу, но я упрямо сглотнула его и продолжила. – Абель, ты должен понять! Даже если бы можно было как-то повернуть время вспять, я… я бы не поступила иначе.

Он ничего не ответил. Снова наказывал меня гнетущим молчанием, от которого хотелось выть и крушить все на своем пути, только бы получить хоть какой-то отклик! Но, несмотря на свою внутреннюю агонию, я все же понимала и то, что происходит с моим мужем. Ведь на его плечах теперь лежит ответственность за мое решение! То, к чему он не был готов и то, что так или иначе заставит отдать все, что он имел… Перевернет всю нашу жизнь.

Пелена слез собралась в уголках глаз. Из последних сил сдерживая всхлип, я опустилась на корточки и положила голову на колено Абеля, уткнувшись лбом в свои ладони.