Пока я собирала Макса, Алекс следил за Кристианом, выбрав вместо завтрака огромную кружку бодрящего кофе. Как только они уехали, я принялась выполнять ежедневный список домашних дел, со своим маленьким «помощником». Все на автомате. В одном режиме без каких-либо сдвигов или разнообразия. Комфорт в стабильности и маленькие события повседневности.

Лишь на миг я останавливалась, возвращаясь мыслями к Абелю. Где он сейчас? Что делает? Я знала, что он налаживает связи и работает не жалея сил, чтобы открыть здесь новый бизнес. Чтобы построить с нуля свое дело. Но подробности мне были недоступны. Так же как и собственный муж…

Мои попытки поговорить, наладить контакт – заканчивались однообразными ответами и почти нетронутой тарелкой еды, которую я так старательно готовила. Поэтому я даже стала уходить из кухни, когда Абель приходил. Старалась ужинать раньше и дать ему возможность просто поесть в спокойной атмосфере.

Да, я знаю. Все катилось к черту!.. И казалось, вот-вот между нами порвется последняя нить.

Я пребывала в растерянность от того, что со мной происходило. Меня будто зажало в тисках из-за чувства вины, и я потерялась во всех ориентирах, потеряла себя! В другой ситуации я бы уже давно сорвалась, встряхнула бы его, заставила услышать меня! Но не сейчас… Я была раздавлена, так же как и он. И я ждала, когда мой мужчина вернется, чтобы помочь мне прийти в себя.

Это то, чем я сейчас жила. То, на что хватало сейчас моего предназначения. Но мне нужно было найти свое спасение. Я зарывалась в себе, зарывалась в заботах! И чем больше проходило времени, тем больше я ощущала, как умирает внутри меня какая-то важная часть. Как тонет она под слоем стремительно уходящего времени.

Кто-то осудит меня. Кто-то посчитает это верх эгоизма. Но если для кого-то главный смысл заключается в том, чтобы посвятить себя домашнему очагу. Если кому-то этого всегда будет достаточно для счастья, то для меня – нет… Только не для человека той профессии, где потерянное время практики, тоже самое, что скамья запасных. Ведь существует большая вероятность, что, в конце концов, я просто выйду из игры…

Вот под давлением этой паники и сложившейся обстановки между мной и Абелем я и начала обзванивать больницы Финикса. Мне нужно было найти успокоение. Найти крючок, за который я смогла бы зацепиться и не утонуть окончательно! Все, что угодно, только бы не сидеть в ожидании вечера, чтобы провести короткое время за ужином рядом с ним, но в угнетающем молчании.

Да, Кристиан был еще маленьким, но в больнице существовали ясли для детей сотрудников. Я могла бы начать с щадящего графика, чтобы наверстать упущенное и показать свои амбиции! К тому же в Стоктоне я была ценным кадром и была вероятность, что администрация пойдет мне навстречу.

Но и здесь судьба решила не облегчать мне задачи…

Мне позвонили, когда Кристиан спал, а я вытирала пыль в зале. Незнакомый номер высветился на дисплее, но я не думая приняла вызов. Когда же разговор был окончен, я положила телефон на тумбочку, глядя немигающим взглядом в одну точку.

Мне отказали. Вежливо и обосновано. Это была уже третья попытка попасть в кадры медперсонала и, хотя я ожидала, что мало шансов на успех, именно этот звонок стал последней каплей для моей нервной системы. Потому что где-то внутри я надеялась. И я не была готова к тому, что даже в этом меня настигнет неудача.

Каждая мышца в теле натянулась струной, сгруппировалась. Я схватилась за края тумбочки и сжала зубы изо всех сил, чтобы не вырвался из груди вопль. Глаза наполнились болезненными слезами, по венам понеслось отравляющее чувство отчаяния, злости и я начала просто сотрясать тяжеловесную мебель, чтобы выплеснуть нахлынувшие эмоции. Это было неуправляемое состояние. Слишком долго копилось все внутри…

Под силой моих рук тумбочка рухнула на пол, вместе со всем, что было на ней, но мне этого оказалось мало. Я начала бить руками по стене, с яростными стонами, чувствуя облегчение от того, что испытываю тупую боль. Только стена под моими ударами в какой-то момент треснула и со звоном посыпалась на пол. И тогда я очнулась. Потому что поняла, что разбила зеркало. Своими руками, которые в свою очередь, теперь тоже были разбиты в кровь.

Губы затряслись от плача, когда я отступила от стены и устремила взгляд на красные дорожки, что сочились из порезов на ладонях. Отлично, Элия… Ты повредила самую важную часть тела, которая только может быть у хирурга!

Издав досадный вой, я упала на колени и начала тихо плакать, глядя как пропитываются кровью мои светлые штаны. А потом что-то заставило меня поднять глаза и всхлипы резко оборвались. Потому что взгляд застыл на фигуре, что заняла дверной проем.