Клэр и Макс показались в проходе, и я тут же сорвалась с места. Они, казалось бы, вели непринужденную беседу, но от меня не укрылось, с какой неохотой сын отвечал на вопросы.

Пристально глядя на Макса, я опустилась на корточки и притянула его к себе. Не то чтобы внутри меня что-то кардинально поменялось… Просто та любовь, что возросла во мне, стала гораздо целостнее, гораздо полнее.

Сын позволил мне обнять себя, но в ответ обнимать не стал. Я помогла ему снять увесистый рюкзак, вглядываясь в кислое личико.

– Что случилось? – серьезно спросила я у него.

Он еле заметно поджал губки и опустил глаза. В этот момент Клэр оказалась рядом и, пригладив светлую голову Макса, дружелюбно попросила:

– Милый, не посмотришь, что там вкусненького приготовила нам Ида?

Практически не поднимая взгляд, сын еле заметно кивнул и не спеша направился на кухню. Я ощутила волну негодования, стараясь задавить мысль о том, что мой Макс отдаляется от меня.

Как только сын скрылся из виду, я настороженно взглянула на Клэр.

– Идем, – тихо произнесла она, подталкивая меня в зал.

Дождавшись, пока я сяду, она сообщила, задержав на мне напряженный взгляд:

– Он подрался, Элия.

Я нахмурилась, пытаясь правильно воспринять эту информацию. Вроде бы ничего такого сверхъестественного, ведь мальчики уже дерутся в таком возрасте, к тому же на Максе я не заметила никаких побоев. Но мне очень не нравился натянутый голос Клэр.

– Ну, такое бывает… – пожала я плечами, пытаясь разрядить атмосферу. – Ты не воспринимай это так близко. Мало ли что они не поделили?

– Боюсь, это не тот случай, – возразила она как можно мягче. – Он не просто подрался, Элия, он разбил мальчику лицо! Накинулся на него – Макса еле оттянули!

Внутри меня раскатилась жгучая волна.

– Твою мать… – выдохнула я, прикрыв глаза и опустив голову.

В голове роем собирались мысли, рисуя яркие, мучительные для сердца картины. Такая жестокость была настолько нетипична для Макса, что это ввело меня в паническую растерянность. Ком подобрался к горлу. Тот самый, когда тяжесть вины за воспитание сжимает в тисках твое сердце. Как я пропустила этот момент? Как недоглядела? В этой суете я думала только о своих проблемах, не замечая, как меняется мой сын!

Я поднялась резко. Мне хотелось как можно скорее поговорить с Максом. Все выяснить, сгладить боль в сердце.

– Нет, подожди, – преградила мне дорогу Клэр. – Не надо ругать его. Ты сейчас на взводе!

Я смерила девушку колким взглядом. Что-то неприятное колыхнулось в глубине. Ревность? От мысли, что она лучше понимает моего сына?

Да, я знала, что Клэр квалифицированный психолог. Но она слишком плохо знала меня, чтобы делать такие выводы!

– Я не собиралась ругать его, – сдержанно сообщила я и, положив руку девушке на плечо, заставила себя терпеливо улыбнуться. – Не переживай. Я знаю, что делаю!

В глазах Клэр читалось сомнение, но чувствуя мой напор, она больше не стала мне препятствовать. От греха подальше.

* * *

Макс сидел на кухне и не спеша уплетал приготовленную Идой запеченную картошку с сыром. Так спокоен и задумчив, что даже не по себе. Будто это вовсе не ребенок сидит, а взрослый человек.

Я села рядом и уставилась в плазму, что висела на стене, где сейчас мелькали какие-то мультики. Терпеливо дождалась, пока Макс наестся, и молча убрала тарелку. Он не спешил выходить из-за стола, и хотя старался делать вид, что смотрит мультики, я поняла – ему самому нужно выговориться.

Я снова присела рядом и, легким движением убрав светлую челку со лба сына, участливо произнесла:

– Сегодня у тебя был не очень хороший день. Поделишься со мной?..

Он упорно молчал, поэтому я перехватила инициативу, чтобы это напряженное молчание не затягивалось. Выключив плазму, я мягко повернула Макса, который тут же опустил глаза, к себе.

– Ты должен знать: я очень люблю тебя, и никакие обстоятельства никогда не изменят этого! Но мне бы очень хотелось разобраться во всем, ведь я никогда не поверю, что мой сын мог просто так причинить кому-то боль.

Макс отвел глаза, а я почувствовала облегчение, понимая, что он все же правильно осознает свой поступок.

– Или я ошибаюсь?.. – спросила я нарочито растерянным голосом.

Сын мельком взглянул на меня, затем отрицательно мотнул головой.

– Я не хотел… – выдавил он натянутое оправдание.

– Я верю тебе, – тут же поддержала я.

– Это все Томми… – почти сквозь зубки произнес Макс, перебирая пластмассового динозавра в своих руках. – Он придирается ко мне. Говорит плохие слова, дразнит… А сегодня он сказал, что у меня на самом деле нет никакого папы!

Он посмотрел мне прямо в глаза, будто в них можно было найти спасительный ответ для всех тревожащих его сердечко страхов.

– Томми поступил очень плохо, – вздохнула я, взяв его немного сбитые ручки в свои ладони. – Я знаю, ты хотел отстоять свою честь, но, малыш… ты ведь понимаешь, что выбрал не тот способ?