– Эй, бро, я же по-дружески, – не унимается Волгин. – У тебя явный недоебит. Предлагаю вечером это исправить.

– Отъебись, – повторяю я, и голос звучит хрипло и угрожающе. Я резко поворачиваюсь к нему и смотрю прямо в глаза. – Просто свали с горизонта, пока я не психанул, ладно?

Демьян вздыхает, поднимая руки в примирительном жесте и исчезает.

А я остаюсь один. Как и хотел. Окруженный невидимой стеной из злости и отчаяния.

Вечером я снова сажусь за руль. Машина — мое единственное убежище.

Я гоняю по ночной Москве, пролетая под огнями реклам, мимо витрин дорогих бутиков и ресторанов.

Я давлю на газ, пытаясь убежать от самого себя, от мыслей, которые крутятся в голове, как заезженная пластинка.

Отец. Новая жена. Ее дочь. Чужие. В моем доме.

Телефон разрывается от его звонков, но я не отвечаю. Знаю, что он уже в бешенстве.

Насрать.

Ночь сгущается. Бензин на исходе. Я понимаю, что бегать вечно не получится. Придется возвращаться.

Это капитуляция, и от этого на вкус во рту появляется горечь.

Но я должен вернуться. Не для того, чтобы подчиниться.

А для того, чтобы бороться за свою территорию.

Я медленно еду по подъездной аллее. Особняк светится огнями, как новогодняя елка.

Чужой. Враждебный.

Я паркую машину и несколько минут сижу в тишине, собираясь с силами.

Мой план прост. Я войду, молча поднимусь к себе в комнату и закрою дверь. Ни слова. Ни взгляда. Полное, тотальное игнорирование.

Пусть знают свое место.

Они — пустота. Пыль под моими ногами.

Тяжелая дубовая дверь открывается почти беззвучно. Я ступаю в холл, и меня тут же окутывает незнакомый запах.

Какие-то женские духи. Сладкие, приторные.

Меня едва не тошнит.

Из гостиной доносятся голоса. Отцовский, уверенный и громкий. Незнакомый женский, смеющийся.

И еще один, тихий, почти неслышный.

Я не смотрю в ту сторону. Моя цель — лестница. Я делаю шаг, второй...

– Влад. Наконец-то, – голос отца звучит нарочито бодро, но я слышу в нем стальные нотки. – Заходи, я хочу тебя познакомить.

Я замираю. Спиной чувствую на себе три пары глаз.

Я медленно, очень медленно поворачиваюсь, готовясь выдать самую презрительную гримасу, на которую только способен.

Готовлюсь увидеть двух размалёванных кукол, отхвативших богатенького.

Я поднимаю глаза.

И мир останавливается. Просто перестает существовать.

Глава 6

Глава 6

Полина

Машина плавно скользит по идеально ровному асфальту, а я смотрю в окно на мелькающие сосны, и мне кажется, что я еду на собственную казнь.

Мама сидит на переднем сиденье рядом с водителем и буквально светится от какого-то неестественного, почти девичьего счастья.

Она всю дорогу щебечет о том, как «случайно и внезапно» всё произошло, как они с Сергеем поняли, что не могут друг без друга.

«Это как в кино, Поленька!» — повторяет она, не замечая, что меня тошнит от этого приторного сценария.

Я прижимаю к себе напряжённого кота Пусана, который от волнения постоянно облизывается и крутит ушами.

Всё это кажется каким-то затянувшимся сюрреалистичным бредом.

Мама всегда была импульсивной, но выйти замуж за богатого бизнесмена через месяц после знакомства — это даже для неё перебор.

Они познакомились на концерте Шуберта. И закрутилось.

Она уверена, что мы начинаем новую, сказочную жизнь, а я чувствую себя героиней триллера, которую заманивают в логово зверя.

У нас была тихая квартира, старый кот и привычный уют, а теперь впереди только неизвестность и этот пафосный мир, к которому я не имею никакого отношения.

– Поля, ну посмотри, какая красота! – мама указывает на кованые ворота.

Я лишь киваю, не в силах выдавить ни слова.

– Мау! – отвечает за меня Пусан.

Машина въезжает на территорию особняка Левченко, и у меня перехватывает дыхание от масштабов этого безумия.

Огромная махина из стекла и бетона возвышается среди вековых деревьев, выглядя одновременно величественно и пугающе.

Здесь нет ни одного лишнего выступа, ни одной уютной детали — сплошной холодный хайтек, который будто кричит о том, сколько нулей на банковском счету у его владельца.

Этот дом слишком большой для нормальных людей.

Мы выходим из автомобиля, и я едва не спотыкаюсь о собственные ноги. Воздух здесь свежескошенной травой, но мне он кажется разреженным, как в горах.

Мама берет меня за руку, её ладонь слегка дрожит от возбуждения, и я понимаю, что она действительно верит в эту сказку.

– Всё будет хорошо, детка, вот увидишь, – шепчет она мне.

– Надеюсь, – бурчу я, поправляя рюкзак, и морщусь, когда когти Пусана вцепляются мне в грудь и живот.

Кот прилип ко мне, растопырившись морской звездой. И мне безумно хочется сделать так же, чтобы не входить.

Внутри особняк оказывается ещё более неуютным, чем снаружи.