Я стараюсь пройти мимо максимально тихо, не желая выслушивать очередные нотации о своём образе жизни, но двери кабинета распахиваются, и на пороге появляется он.

Выглядит непривычно собранным и строгим, даже для самого себя, и в его взгляде нет привычного раздражения, там что-то гораздо более тяжёлое.

Я замираю, понимая, что сегодня просто так в свою комнату мне проскользнуть не удастся.

Отец поправляет очки и делает шаг вперёд, преграждая мне путь своим массивным телом.

– Влад, зайди. Нам нужно поговорить, – голос его звучит сухо и безапелляционно, не оставляя места для споров.

– Отец, сейчас не лучшее время, я устал как собака, – пытаюсь я отмахнуться, надеясь на чудо.

– Сядь, это не обсуждается, – отрезает он, указывая на кожаное кресло.

Я вхожу, чувствуя, как внутри нарастает глухое предчувствие какой-то крупной подставы, которую он мне приготовил на этот раз.

Отец садится напротив, сцепляет пальцы в замок и долго смотрит на меня, словно пытается решить, с чего начать этот явно непростой разговор.

Пауза затягивается, становясь почти невыносимой, и я начинаю нервно постукивать пальцами по подлокотнику кресла.

– Что опять не так? – не выдерживаю я, глядя ему прямо в глаза.

– Всё так, сын. Просто в нашей семье грядут перемены, о которых ты должен знать первым.

Глава 4

Глава 4

Полина

Я вылетаю из этого муравейника, задыхаясь, будто в лёгкие набили колючую стекловату.

Тяжёлые дубовые двери элитного клуба захлопываются за моей спиной с глухим стуком, отсекая грохочущий ритм и запах дорогого перегара.

Перед глазами всё ещё пляшут цветные пятна, а в ушах звенит от недавнего натиска.

Я бегу по асфальту, едва не подворачивая ноги на этих чёртовых каблуках, которые Инга заставила меня надеть для полноты образа «роковой красотки».

Мне нужно исчезнуть.

Холодный ночной воздух обжигает лицо, но он приносит облегчение, немного остужая пылающую кожу.

Я чувствую себя грязной. Доступной и униженной.

Тот парень, этот наглый мажор с ледяным взглядом, он ведь действительно думал, что может просто купить моё время, моё тело, мою гордость.

Его слова “тысяча евро за то, что ты делаешь всё, что я скажу” до сих пор стучит в голове издевательским эхом, заставляя внутренности сжиматься от тошноты.

Прямо перед входом тормозит жёлтая машина такси, из которой неспешно выходит какой-то парень в худи.

– Свободны? – кричу я, подлетая к водителю и почти вваливаясь в открытую дверь.

– Смотря куда ехать, красавица, – лениво отзывается таксист, оглядывая мой наряд.

– В Отрадное, побыстрее, умоляю! – я буквально втискиваюсь на заднее сиденье, чувствуя себя так, будто за мной гонится стая голодных волков.

Машина резко трогается, и я наконец откидываюсь на липкую кожаную спинку, закрывая глаза.

Сердце колотится где-то в горле, мешая нормально дышать, а руки мелко дрожат, и я никак не могу это прекратить. Я подношу пальцы к губам и тут же отдёргиваю их, словно обожглась о раскалённый металл.

Место поцелуя горит, зудит и пульсирует, напоминая о том безумии, что произошло всего несколько минут назад в тёмном коридоре вип-зоны.

Это было ужасно.

Но ложь самой себе — худшее из преступлений, и я чувствую, как щёки вспыхивают ещё сильнее от предательских мыслей.

Его губы были жёсткими, требовательными, они не просили разрешения, они просто брали то, что хотели, и эта первобытная агрессия выбила из меня все предохранители.

Я должна была ударить его, закричать, позвать на помощь, но вместо этого на мгновение просто растворилась в этом напоре. Это бесит меня больше всего — то, что моё собственное тело так легко откликнулось на прикосновение этого подонка.

– Эй, вы в порядке? Лица на вас нет, – подаёт голос таксист, поглядывая на меня через зеркало.

– Да, просто… вечер не задался, – выдавливаю я, пытаясь пригладить растрёпанные волосы.

В голове всплывают воспоминания о моих немногочисленных свиданиях, которые теперь кажутся какими-то детскими играми в песочнице по сравнению с этим ураганом.

Был Дима из параллельной группы, который полчаса собирался с духом, чтобы просто коснуться моей руки в кино, и его робкий поцелуй в щёку пах мятной жвачкой и неуверенностью.

Были ещё пара парней, чьи имена я уже с трудом вспоминаю, но всё это было так пресно, так правильно и абсолютно скучно.

Влад — так его назвал тот парень — не был скучным.

Он был опасным, как открытый огонь в сухом лесу, и я, кажется, только что получила свои первые серьёзные ожоги.

Этот его поцелуй не имел ничего общего с романтикой, он был пропитан властью, вызовом и каким-то странным отчаянием, которое я не успела разгадать.

Как можно быть таким красивым и таким невыносимым одновременно?

Я злюсь на него, на себя, на Ингу, на это дурацкое золотисто-красное платье, которое сделало меня мишенью для его похоти.

– Приехали, – бурчит водитель, сворачивая в наш старый двор, заставленный подержанными иномарками.