Глава 1

Глава 1

Влад

Басы бьют по черепу, будто кувалдой. Я стою у панорамного окна в випке, и ночной город подо мной кажется разлитой нефтью с россыпью дешевых стразов.

В бокале плещется что-то неимоверно дорогое и такое же безвкусное, как и всё вокруг. Музыка, смех, откровенные наряды девиц, липнущих к папиным кошелькам, — всё это давно превратилось в белый шум, в декорацию к моей персональной скуке.

Пустота.

Гулкая, ледяная, которая не заполняется ни алкоголем, ни скоростью, ни чужими телами.

Чушь собачья.

– Влад, ты чего такой смурной? – какой-то очередной клон из отцовской бизнес-тусовки хлопает меня по плечу. – Жизнь ахуенна! Девочки – огонь!

Я медленно поворачиваю голову, одаривая его взглядом, от которого, как говорила бабуля, скисает молоко.

Он тут же сдувается, бормочет извинения и ретируется к бару. Мне даже не нужно ничего говорить.

Мое лицо уже давно стало идеальной маской холодного безразличия.

Это экономит время и силы, которые я не хочу тратить на пустые разговоры о 'жизни, которая ахуенна'.

Из толпы выныривает очередная охотница. Длинные ноги, короткое платье, хищный блеск в глазах. Она скользит ко мне, обвивает мою шею руками.

Её волосы пахнут приторным парфюмом, который, видимо, должен сводить с ума.

Что-то шепчет мне на ухо, но я не разбираю слов за грохотом музыки. Да и не хочу. Я просто киваю, позволяя ей утащить меня вглубь клуба, в одну из приватных комнат.

Может, хоть какая-то встряска. Хоть что-то, кроме этой тупой, вязкой тоски.

Комната тонет в полумраке, и едва за нами закрывается тяжелая дверь, ее губы впиваются в мои. Настойчиво, требовательно.

Она пытается изобразить страсть, выгибается в моих руках, проводит ногтями по моей спине через тонкую ткань рубашки.

Я стою, как истукан. Не отвечаю на поцелуй, не прижимаю ее к себе. Я просто анализирую.

Вкус ее помады – вишня. Языка – шампанское. Движения заученные, как у актрисы в низкопробном кино. Ничего настоящего. Ни одной искренней эмоции.

– Ну же, Влад, расслабься, – выдыхает она мне в губы, снова пытаясь их штурмовать. – Я знаю, как тебе доставить удовольствие.

Сомневаюсь.

Она не знает. Никто из них не знает. Они видят деньги, статус, красивую обертку и думают, что этого достаточно. Они даже не пытаются заглянуть под нее, им это похуй.

Им нужен трофей, выгодная партия, член на ночь. А мне нужно почувствовать хоть что-то.

Хоть укол, хоть разряд тока. Но в ответ – тишина. Абсолютный ноль.

Ее руки скользят ниже, расстегивая пуговицы на моей рубашке. Ладонь прижимается к паху, нащупывая то, что не может разбудить.

Это механическое действие вызывает лишь глухое раздражение.

С меня хватит. Это представление утомило. Я резко отстраняю ее от себя, с силой, но без грубости.

Она отшатывается, смотрит на меня с обиженным недоумением. В полумраке ее лицо выглядит жалко: размазанная помада, растрепанные волосы.

Весь ее хищный лоск куда-то испарился, осталась лишь растерянность. Она похожа на куклу, которую уронили. Сломанную и бесполезную.

– Что не так? – ее голос дрожит от обиды. – Я сделала что-то не то?

– Ты сделала всё 'не то', – мой голос звучит ровно и холодно, как приговор. Я застегиваю рубашку, поправляю манжеты. – Уходи.

Она фыркает, пытаясь сохранить остатки гордости.

– Знаешь, ты просто зажравшийся ублюдок! – шипит она, хватая с диванчика свою сумочку.

– Возможно, – равнодушно соглашаюсь я. – Дверь там. Не хлопай ею.

Она, конечно же, хлопает. Громко, демонстративно. Я даже не вздрагиваю.

Несколько секунд стою в тишине, прислушиваясь к своим ощущениям.

Ничего.

Только злость на впустую потраченные пятнадцать минут.

Нужно валить отсюда. Эта вечеринка протухла окончательно.

Я выхожу из комнаты, направляясь по узкому, тускло освещенному коридору в сторону выхода.

Мне плевать на всех, кто там остался. Хочется только домой, в тишину и пустоту своей комнаты.

Этот коридор – будто кишка какого-то монстра. Красные стены, тусклые светильники, липкий воздух.

Я иду, не глядя по сторонам, погруженный в свои мысли. В голове одна фраза: 'зажравшийся ублюдок'.

А ведь она права.

Только вот никто не знает, насколько это отвратительно – быть пресыщенным всем на свете в свои двадцать три. Когда у тебя есть всё, ты не хочешь ничего. И это самое страшное проклятие.

Каждый шаг отдается в голове гулким эхом разочарования.

– Ой, простите! – чей-то тихий голос вырывает меня из оцепенения.

Я останавливаюсь и вижу ее. Прямо передо мной стоит девушка. Блондинка. В коротком платье какого-то странного золотисто-красного цвета, которое переливается в тусклом свете, как чешуя экзотической рыбки.

Она выглядит до смешного неуместно в этом вертепе. Сжимает в руках маленький клатч, смотрит испуганно, как олененок.