Вздохнула. Посмотрела на меня как-то потерянно и затравленно даже. А затем снова заговорила. И я, честно сказать, была не готова к тому, что она скажет. От слова «совсем».

— Я его любила. Очень. Ну, Каху. Он же вон какой, нереально не поплыть. Если врубает режим «обаяшки», то противостоять невозможно. А я несколько лет мечтала, чтобы он меня заметил. Не просто посмотрел, как на дочку деловых партнеров его отца, а как на симпатичную девушку. И это случилось. И знаешь, все было хорошо какое-то время. По-настоящему сказочно...

Лола снова рассмеялась, но уже нервно. Истерично даже. Откинула назад свою шикарную гриву, словно бы она ее раздражала, и продолжила свой рассказ.

***

Мои хорошие, очень извиняюсь за задержку! После полуночи принесу еще кусь. Не переключайтесь))

Глава 16.2

Марьяна

— Цареновы — абсолютные короли в развлекательной индустрии столицы: концертные площадки, luxury-отели, стадионы, десятки культовых ночных клубов и вся логистика вокруг этой темы — продажа билетов, охрана, спонсорство. Они научились монетизировать эмоции. Мы же владеем одним из крупнейших в стране портфелем коммерческой недвижимости и инфраструктурными активами. Это громадная строительная корпорация со связями в правительстве и эксклюзивными правами на огромные земельные участки в пригородных зонах. Короче, вау! Но нашим папкам всего этого оказалось мало. И решили они сбацать общий инвестиционный проект на несколько миллиардов долларов — первый в стране полностью интегрированный развлекательно-туристический кластер мирового уровня на сто восемьдесят гектар земли в непосредственной близости от столицы. И все бы было прекрасно, если бы не одно жирное «но» — такие ценные активны нужно защищать не только от жадных конкурентов, но даже от самого государства. И лишь режим «семейное предприятие» может дать хоть какие-то ощутимые гарантии безопасности.

— И зачем ты мне все это рассказываешь, Лола?

— Чтобы ты поняла, что мы с Кахой оба увязли в этой матримониальной истории, как мухи в клейкой ленте. Еще пару лет назад я была счастлива, что скоро стану женой Царенова. А теперь в ужасе наблюдаю, как он портит одну девчонку за другой, зная наперед, что я все равно молча сожру все это дерьмо. Сожру и даже не поперхнусь. Точно так же, как и я понимаю, что он ко мне вернется. Не потому, что я ему нужна, а потому что тупо надо. Надо вступить со мной в брак. Надо заделать мне нашего общего ребенка. Родить его и прожить минимум пять лет в браке. И он сын своих родителей, такой же прожженный потребитель, идет к этой цели ровно, изредка сворачивая налево сбросить напряжение. Вот и все.

Боже, как я вообще вляпалась во всю эту унылую эпопею?

— Лола, — потерла я лицо ладонями и развела руками, — совет вам да любовь! Мне нет никакого дела до твоего жениха.

— Это неважно, Марьяна. Главное — ему есть дело до тебя.

— Не волнуйся, я ему популярно разъяснила, что в здешних водах рыбы нет.

— И он поверил?

— Мне плевать, — отмахнулась я и отвернулась, начиная не на шутку уставать от этой беседы.

Какие-то убогие страсти Мадридского двора честное слово. А я, на минуточку, даже близко не испанка!

Но Толмачевой было плевать на мои умозаключения. Она решила выжать меня сегодня до последней капли.

— Марьяна, к чему вся эта патетика? Ведь Каха тебя уже почти получил.

Она ударила меня этими словами наотмашь. Мир словно бы дернулся и поплыл. Стало жарко, а еще нечем дышать.

— Что? — скривилась я и внутренне обмерла, думая, что чертов убогий царевич уже похвалился на мой счет. Но нет.

— Его видели, как он входил к тебе в душевую. А уже на следующий день Вероничка со своей подружкой — училкой по музыке, слишком громко обсуждала факт отсутствия на твоем теле полотенца, когда она прервала ваши страстные поцелуи. От которых ты, между прочим, совсем не убегала в ужасе и с воплями. Так что давай ты перестань вешать мне лапшу на уши, пожалуйста...

Вот же черт!

Сердце в груди забилось, как одержимое. Ладони в моменте стали влажными. Ноги подкосились. И вскипевшая кровь так сильно зашарашила по мозгам, что меня затошнило. А еще я почувствовала себя грязной, оплёванной дурой.

Ведь я же знала, что Сафоновы не врут. Знала! И все равно скатилась на самое дно, а теперь мне и с него постучали.

— Кто еще в курсе? — сипло спросила я, не видя смысла отрицать очевидное.

— Марьяна, хватает того, что в курсе я. И потому я здесь, пытаюсь вправить тебе мозги. Если бы не твое это карате и все такое, то, наверное, я тебя просто бы шуганула для острастки. Обычно это помогает, если девчонка с мозгом. Но не всегда.

И я вдруг психанула.

— Можно подумать, от меня что-то зависит? Я его уже миллион раз посылала, а воз и ныне там!

— Где? — впилась в меня взглядом Толмачева, а я выпалила.

— Уперся рогом. Закосил под Карандышева.

Лола закатила глаза, и какая-то болезненная судорога прошла по ее идеально красивому лицу.

— Что именно он сказал тебе, Марьяна?