Я же подхватил ее под упругую задницу и закинул на себя, а затем намотал на кулак белокурые мокрые волосы, жестко фиксируя ее голову, и прорычал:

— Слова «нет» не существует, Мара.

А в следующее мгновение мои губы обрушились на ее рот.

Жадно.

Жарко.

И сразу по-взрослому...

Глава 14.1

Каха

Я вскипел за секунду.

Стон против воли вырвался из меня и смешался с ее дыханием. Сладким. Одурманивающим. И злым! Язык коснулся языка, и меня в моменте вынесло в астрал. А я еще сильнее припечатал собой Марьяну в мокрую стену, потому что меня на максимум пришпилило ее вкусом, ароматом и ошпаривающей близостью.

В миллион раз ярче, чем я это себе представлял.

Навынос!

По кайфу!

Просто вау...

А когда я снова вжался в нее, высекая из этого тесного и влажного соприкосновения искры, то окончательно потек флягой, потому что Марьяна тонко и чувственно простонала в ответ. Прямо мне в рот, заставляя волну электрических мурашек прокатиться по моему раскочегаренному телу.

Кажется, где-то здесь я и потерял над собой контроль. Потому что она наконец-то перестала мне сопротивляться. Больше не выворачивалась и не стучала по моей спине своими крошечными кулачками. Не царапала острыми ноготками кожу на шее, отчего меня почему-то еще больше крыло. Она выдохлась. И сдалась.

Да и куда ей было маленькой и хрупкой против меня тягаться? Смысл? Никакого...

В моей голове оглушающим набатом гремели лишь голые и голодные инстинкты.

Взять! Присвоить! Пометить!

Моя Крапива!

Потому что этому притяжению невозможно было сопротивляться. Я считывал ее невербальные сигналы и дурел. Ну а как иначе? Она задышала! Ее стройные и такие соблазнительные изгибы реагировали на все, что я на них обрушил. И Мара отвечала так, как мне того хотелось. Я кончиками пальцев чувствовал, как ее стремительно разматывает до состояния горящего факела.

Из-за меня!

А я не мог остановиться. Это поцелуй стал чем-то большим, чем просто соприкосновение наших губ. Да, грязный. И да, влажный, но до трясучки откровенный. Я прикусывал ее губы, втягивал их в себя и сладко смаковал их вишневый вкус, а затем снова нырял языком в ее глубину, настойчиво накачивая эту девчонку собой под завязку: своим жаром, своим нетерпением, своим кипящим желанием.

А когда она несмело ответила мне, то мне и вовсе мозги отшибло.

Они превратились в долбанный сахарный сироп от горячечного восторга. Просто потому, что теперь я знал — ей все это нравится!

Я!

Вот такой!

Из-за нее давно и безнадежно свихнувшийся!

Я оторвался от ее совершенного рта и впился, как одержимый в ее шею, оставляя на нежной, бархатистой коже засосы. Смотрел мельком на эти проступающие отметины и отлетал в чертов рай, испытывая дикий кайф просто клеймить ее собой.

Наверное, где-то тут Марьяну немного проняло и чуть вернуло с небес на землю. Не то, чтобы ее могло это как-то спасти от меня. Но да, она снова пыталась вывернуться, оторвать меня от себя.

Заведомо провальная затея…

И она зарычала. Даже изловчилась извернуться так, чтобы куснуть меня за скулу. Но что мне были ее жалкие трепыхания, правда?

— Каха!

— М-м, — снова накинулся я на ее губы, буквально задыхаясь от эйфории оттого, что держал ее в своих руках. И оттого, что она сопротивлялась мне.

Но не так, где бы я понимал, что ей не нужен.

А так, где я точно знал, что нужен ей весь!

— Пусти!

А я сжал до предела ее лицо, сминая пальцами скулы так, что она беспомощно открыла рот и простонала, и словил ее поплывший, абсолютно стеклянный взгляд. А затем прошипел надсадно:

— Я не знаю такого слова...

И снова был поцелуй. Жалящий. Сумасшедший. Срывающий стоп-краны. Вот и мои отлетели к чертям собачьим. Потому что то, что я делал дальше, было за гранью добра и зла.

Я вдавливал ее в себя. Жестко. На чувственном автопилоте.

Руки же жили своей жизнью, открывая моему алчному и голодному взгляду вид на упоительно прекрасную картинку. На то, о чем я мечтал по ночам, как проклятый. Но реальность оказалась лучше любых моих, даже самых смелых фантазий.

На десять баллов из пяти, черт возьми!

Я замер, не веря, в то, что это все с нами все-таки происходит. Я на пару секунд вообще отключился от этой реальности, дрейфуя в каком-то сладком сиропе безграничного безумия.

Я запоминал! Ею все! Идеальную.

А дальше просто обрушился на Марьяну, уже мало себя контролируя.

И я был везде!

И все случилось так быстро. И в то же время, как в замедленной съемке, когда каждое мое движение было обострено адреналиновой эйфорией. Вот — Мара только что сопротивлялась. А вот уже растаяла и зашипела, закатывая глаза от чистого и незамутненного удовольствия.

Такого яркого.

И такого понятного. Без слов...