Сегодня я проснулась и не выдержала. Обнаружила пустую кровать и резко подорвалась с места. Мне осточертело молчание. Если Мальдини уже наигрался в свою любовь, то пусть скажет всё в лицо. Отпустит и даст возможность жить дальше. Без него.

Сердце тревожно забилось при одной мысли об этом. Как бы наивна я ни была, я понимала, что у его безразличия должны быть причины. Как и у моих чувств.

Какого черта мне не плевать?

Я никогда не боялась оставаться в одиночестве. А сейчас такая перспектива съедала меня изнутри.

После семи дней тишины невероятно сложно побороть себя и заговорить с Мальдини. Я оттягиваю этот момент, как могу. Принимаю душ, делаю лёгкий макияж, скрывая синяки под глазами от вечного недосыпа, переодеваюсь в удобное платье и спускаюсь вниз.

В его кабинете горит свет. Я замираю, вдруг растеряв всю свою смелость, и медленно подхожу к приоткрытой двери. Делаю глубокий вдох, решив сначала поговорить о работе.

Я ни за что не опущусь до жалкой ревности. Не буду устраивать истерик. Просто зайду и узнаю, смогу ли я занять свою предыдущую должность в компании.

Потому что еще один такой день, полный тишины и безделья, и я точно сойду с ума.

Резко дергаю на себя ручку и врываюсь внутрь. Кончики пальцев нервно подрагивают, и я сцепляю руки за спиной, тщетно борясь с волнением.

— Я хочу работать в компании на прежней должности. Продолжу свой проект, который ты доверил мне, — с ходу выпаливаю.

Эрнест держит в руках какие-то документы. На нём безукоризненный костюм. Он сосредоточен и крайне серьезен.

Невольно думаю: «Слишком идеальный и приглаженный образ для человека, который и дома-то не ночевал».

Пауза затягивается. Я начинаю нервничать еще сильнее и уже хочу снова обратиться к нему, но, наконец, он медленно переводит взгляд на меня и хмурится.

— Подожди. Видимо, мне послышалось? Разве для начала ты не спросила, где я был этой ночью? Или, как минимум, не пожелала мне доброго утра? — саркастично спрашивает. Провоцирует. Глазами фиксирует мои эмоции, но я стойко держусь, не выдавая своё реальное состояние.

Мысли сбиваются в кучу. Я чувствую, что он откровенно сканирует меня. Как ищейка пытается учуять нотки волнения и беспокойства, которые повисли в воздухе.

Ну уж нет. Такого подарка он от меня не дождется. Мальдини незачем знать, что я полночи прождала его в гостиной, кутаясь в плед и тщетно поглядывая на часы. Ждала до последнего, и только с восходом солнца ушла в спальню.

Меня буквально пожирает смятение. Вроде бы этого я и добивалась — хотела, чтобы он оставил меня в покое. Не истязал, не трогал и вообще забыл о моем существовании.

Но почему-то на душе неспокойно, словно озверевшие кошки когтями скребут по разорванным нитям моего сердца.

Да, черт возьми. Я всё время задавалась вопросом, где Мальдини провёл эти ночи.

Слишком страшно узнать ответ, поэтому я быстро мотаю головой и переспрашиваю:

— Ты услышал меня? Я сказала, что…

— Я услышал с первого раза, сокровище моё. А что насчет тебя? — отодвигает кресло и встает, отчего у меня мгновенно заколотилось сердце.

Вальяжно подходит ко мне и прищуривается:

— Тебе вообще безразлично, чем я занимаюсь? С кем я? Может, я тебе изменяю?

Впивается цепким, как острыми стрелами, взглядом и пронзает кожу насквозь. Точно попадает в цель, наводя мушку между лопаток.

Чтобы не выдать себя, я сосредотачиваюсь на глухом раздражении. Вздергиваю подбородок, с трудом оставаясь на месте и не понимая, чем он недоволен. Это не я всю ночь где-то шлялась, а потом явилась домой и, как ни в чем не бывало, вела светскую беседу.

Мужчина навис надо мной, как скала. Придавил взглядом сверху вниз, с ленивым высокомерием оценивая выражение моего лица.

На мгновение мне даже показалось, что в бледных глазах промелькнуло слабое удовлетворение.

— Это хорошо, если ты мне изменяешь. Разве нет? — иронично улыбаюсь, глуша тоску, — тогда мы оба в скором времени сможем забыть друг о друге. Никакого брака, никаких контрактов. Звучит неплохо, не так ли?

Эрнест делает глубокий вдох. Кладёт ладонь на мой подбородок и мягко поглаживает, плавно спускаясь на шею. На лице — ни грамма эмоций. Вот только глаза подозрительно темнеют.

Вкрадчиво говорит:

— Сокровище моё, ты упускаешь одну деталь. Очень важную, — уголки губ растянулись в циничной насмешке, — ты принадлежишь мне. Ради того, чтобы сделать тебя своей, я преступил закон. Дважды, если быть точнее. Сражался с собственными демонами и заключил этот чертов брак, лишь бы удержать тебя рядом с собой. Ты правда веришь в то, что какая-то женщина смогла бы затмить тебя? Что я позволю тебе забыть обо мне?

Жестокими словами рвёт душу. Берёт стальные прутья и протыкает каждую клеточку моего тела, заставляя дрожать — то ли от страха, то ли от волнения.

Добившись ожидаемого эффекта, Мальдини продолжает: