— Разве я не просил тебя больше не врать? Эсмера, скажи, неужели так сложно говорить правду? Словно признать свои чувства?

— Нельзя признать то, чего нет, — холодно обрубаю. Вру. В который раз.

Я уже любила. Привязалась к человеку настолько, что не видела никаких изъянов.

Хватит, спасибо. Без чувств жизнь становится гораздо проще.

Делаю глубокий вдох, стараясь не замечать его прикосновений. От Мальдини сильно несет табаком, словно он за ночь скурил несколько пачек.

Сглатываю тугой комок в горле и нарочито перевожу тему:

— Так что насчёт работы? Ты не против, если я вернусь в компанию?

Он зарывается ладонью в мои волосы и наклоняет голову, опаляя шею горячим дыханием. Пальцами скользит ниже, едва задевая грудь.

Неожиданно охрипшим голосом спрашивает:

— А что по поводу долга жены перед мужем? — губы непростительно близко к моим. — Знаешь ли, несоблюдение супружеских обязанностей влечёт за собой тяжёлые последствия.

— Например? — ледяным тоном уточняю. Откровенно бросаю вызов.

Лучше бы я молчала.

Глава 19. Конец твоим играм

— Тебе нужен пример? — усмехается. — Я могу запереть тебя в комнате. Отобрать телефон, ограничить все контакты и взять тебя. В любой момент. Протяну ладонь, и ты окажешься в моих руках, — язвительно шипит. Сжимает талию до хруста. — Но я ни черта не делаю. Хочу, чтобы ты привыкла. Даю тебе время, часами стою под холодной водой. Как думаешь, нахера? – грубо матерится. — Не строй из себя жертву. Не ищи новых поводов для ненависти и не заставляй меня угрожать.

Холодный тон совсем не вяжется с ласковыми руками. Мальдини хватает за скулы, не позволяя отвернуться. Дьявольские глаза полыхают, искушая.

— Так вот, как мы теперь разговариваем? — усмехаюсь и тут же восклицаю. — Хотя подожди, ничего ведь не изменилось, верно? Ты угрожаешь, и под давлением я делаю всё, что ты хочешь. Какая удобная система отношений, — мой голос так и сочится сарказмом.

Его пронзительный, цепкий взгляд пригвождает меня к месту. Чую — лучше замолчать, но я слишком долго держала это в себе. Тормоза отказали, контроль летит к черту.

— Мне только одно непонятно. К чему этот разговор про долг жены перед мужем? — скептически изгибаю бровь. — Секса захотелось? Ты прекрасно игнорировал моё существование практически целую неделю. Демонстрировал своё безразличие и полное равнодушие. Не ночевал дома, ни о чем не спрашивал, не делился новостями. До брака мы хотя бы поддерживали иллюзию нормального общения. Даже с учетом шантажа и твоего злоупотребления властью надо мной.

Наклоняюсь к нему, с трудом выдерживая тяжелый взгляд, и тихо переспрашиваю:

— Так к чему говорить об обязательствах именно сейчас? Что, девушек по вызову тебе стало мало? Не смогли удовлетворить тебя, и ты решил вспомнить обо мне — своей законной жене?

Стальные пальцы впиваются в кожу. В глазах Мальдини пляшут сущие бесы. Он злится, и от этого я испытываю какой-то мрачный кайф. Потому что мерзкая злоба давно гложет моё сердце, и я хочу, чтобы он понял, каково это.

Зря.

Эрнест делает совсем другие выводы.

— Если бы меня интересовали шлюхи, я бы не гонялся за тобой, как одержимый, — иронично хмыкает, — приятно, что ты до сих пор помнишь свой статус, — вкрадчиво шепчет, — но для меня настоящим открытием является твоя ревность. Что, лёд начинает понемногу таять? Тебя беспокоит сам факт возможной измены с моей стороны?

— Ни капли, — смело возражаю, подавляя жуткую дрожь, — я чувствую только досаду, потому что не вижу логики в твоих действиях. К чему была эта борьба? Чтобы в итоге выставить меня идиоткой, когда в прессе напишут о твоих похождениях?

— Ты и правда дура, — зло бросает, хватается за мои волосы и наклоняет голову назад, — самая слепая из всех зрячих.

Чеканит каждое слово. Резко разворачивается и прижимает меня к стене. Держит за душу, натягивая острые края сумбурных чувств до предела. Проводит носом по шее и припадает к губам, яростно сплетая свой язык с моим.

Хруст костей. Приказывает заткнуться. Шумно дышит, тщетно оставаясь на последней грани самоконтроля.

Раньше он тоже использовал этот мерзкий трюк на мне. Загонял в угол и вызывал дикий страх.

Сейчас же я понимаю — бояться нечего. Разве что себя.

И того, что происходит внутри, ведь так хочется, чтобы он не останавливался.

— Я прекрасно всё вижу, Мальдини. И всё понимаю. Тебе нравилось играть со мной, пока я была гордая и недоступная. Ты предвкушал, как сломаешь все мои надежды и обрежешь крылья, и потому привязывал всё ближе и ближе…до тех пор, пока не оставил ни одного сантиметра между нами. И, вот огорчение, к собственному ужасу вдруг понял — я тоже человек. Временами слабая и безвольная. Я тоже могу сломаться. Могу зареветь. Могу сдаться. В нашу первую встречу я зацепила тебя лишь тем, что бросила прямой вызов. Сказала, что ты никогда не сможешь узнать, какая я на самом деле. Наконец-то ты получил ответ на этот вопрос. Разочарован?