— Всё будет хорошо. Мы обязательно должны в это верить, правда же? — касаюсь её подбородка и заглядываю в растерянные глаза. — Я тебе обещаю — совсем скоро папа будет на свободе, и каждый вечер вы будете проводить вместе. Всё забудется, как страшный сон.

— Как ты можешь это обещать? От нас ведь ничего не зависит. Может, нам нанять другого адвоката?

Её боль буквально душила меня изнутри. Сердце трепыхало, как бабочка на ветру, рвалось наружу и стремилось выпить до дна страдания Клары.

«Мышонок мой, к сожалению, от меня слишком многое зависит. И если бы ты знала всё положение вещей, то наверняка бы возненавидела меня за медлительность и излишнюю жалостливость к себе. Иначе, будь я более сильной и смелой, ты бы давно обнимала папу и утешалась в его теплых и надежных руках».

Все мои попытки поднять Кларе настроение потерпели крах. Сестра так и осталась грустной и безнадежно сломленной. Она устало пожелала мне спокойной ночи и вышла из комнаты, оставив меня наедине с собой и со своими демонами.

Я легла на кровать и уставилась в потолок. Я просто больше не могла быть такой эгоисткой. Мальдини нашёл моё самое слабое место и с удовольствием туда ударил.

Наивные мысли о том, что я смогу спасти папу и как-то сбежать от Эрнеста, давали тщетную надежду, но глубоко внутри я прекрасно понимала, что это невозможно. Ему известно обо мне всё — адрес, имя, телефон и наверняка большинство личной информации. Если рыпнусь не в ту сторону — он найдет другой предлог, чтобы поймать меня и окончательно привязать к себе.

Резкая трель телефона привлекла моё внимание. Я приоткрыла глаза и едва сощурилась, читая сообщение, посланное с незнакомого номера.

Хотя, почему незнакомого? Один раз он уже звонил мне. И я вряд ли когда-нибудь смогу забыть эти цифры.

Сообщение гласило: «Я не хочу в тебе разочаровываться. Надеюсь, тебе хватит смелости сказать мне: «Да». Моё терпение кончается, Эсмера. Да и жизнь твоего отца вовсе не увеличивается».

Ублюдок. Его хищное и жестокое лицо всплывает перед моими глазами, мгновенно вызывая чувство отвращения. Мужчина словно задевает самые тонкие частицы моей души и отравляет моё сердце своим ядом. Беспощадным. Грубым. Болезненным.

Я резко вздрогнула, услышав громкий стук дождя о крышу дома. Сотни капель падали с неба, и где-то вдалеке очень звонко завыли собаки.

Тучи темно-серого, крайне тревожно цвета сгущались и полностью отражали моё настроение. С трудом я уснула, проворочавшись несколько часов в кровати. Пыталась свыкнуться с мыслью о жизни в доме Мальдини — моего главного врага.

Похоже, это моя последняя, относительно спокойная ночь. Вряд ли я смогу заснуть, осознавая близость Эрнеста и слыша его тихое дыхание.

Наступил следующий день. Рано утром меня разбудил настойчивый звонок, который я, не глядя, сбросила, но всё же пришлось встать, поскольку некто совершенно не хотел сдаваться.

Раздраженно ответила:

— Да?!

— Ральда! Я тебе столько раз звонила. Ты что, всё еще спишь? — голос подруги был непривычно взволнован.

Я взглянула на часы и хмуро заметила:

— Еще семь утра. Что стряслось?

— Что ты решила? — спросила она в лоб, не растерявшись.

— А что я могу, Велия? Мой ответ очевиден.

— Ты что, правда согласишься спать с ним? Это же аморально!

— То есть ты предпочитаешь, чтобы я смотрела, как папа мучается, и тешилась тупыми оправданиями? — раздраженно спросила, не ожидая услышать в её голосе столько злости.

— А ты подумала о Леоне?

— Ты сейчас серьезно это говоришь? У него невеста, скоро будет свадьба. Он — последний, о ком я стану переживать, — резко мотнула головой, отгоняя прочь тревожно сжимающееся сердце, — если ты сейчас хочешь со мной поругаться, это правда не лучшее время. Сама подумай, что было бы для тебя важнее — жизнь близкого человека или моральные предрассудки?

— Ральда, но ты ведь его ненавидишь!

— Моя ненависть никуда не ушла. В конце концов, чем ближе я буду к нему, тем больше у меня будет шансов ему навредить.

— Я не знаю, что руководит тобой — безрассудство или же отчаянная смелость, но, — неожиданно замолкает и тихо продолжает, — я тебя поддержу. Что бы ты ни выбрала. Пусть никогда и не смогу этого понять.

Я делаю глубокий вдох и благодарно киваю:

— Спасибо. Это для меня крайне важно.

— Значит, с работой в магазине покончено?

— Вряд ли я смогу совмещать работу в компании и магазин. Да и, — запинаюсь, не веря, что такое говорю, — не уверена, что Мальдини позволит.

Мы отвлеклись на сторонние темы и как-то сжато закончили разговор. На душе стало еще более погано, потому что мне и так было тяжело, а без поддержки страдания многократно увеличивались. Велия была единственным человеком, кто знал всё о моём положении, и выговориться я могла лишь ей.

Я начинаю одеваться, собираясь навестить папу, как вдруг мой телефон снова резко зазвонил. Я рвано тянусь к нему, отвлекаясь на вид из окна, и замираю, услышав насмешливый голос:

— Твой ответ?

Задерживаю дыхание и с нажимом, словно против воли, говорю: