Снова в кожанке. На фоне остальных — опять выделяется. И дело даже не в одежде. Что-то в нем самом. Он вроде должен меня пугать — исчезновение Наумова, слова Карима, чужая страна. А внутри вдруг закипает желание работать, устраивать провокацию и разводить какую-то деятельность. То, чего мне не хватало в моей повседневности в Москве. Как глоток свежего воздуха. В этой песчаной и пыльной пустыне. Удивительно.

Ясин поднимает голову, наши взгляды встречаются, и я забываю про выпивку.

Музыка, голоса, шум — все становится фоном.

Ощущаю себя так, словно в капкан попала. И даже не сразу выходит прервать зрительный контакт.

Ясин, завершив разговор, отталкивается от машины и идет в нашу сторону.

Я ощущаю, как Марк рядом напрягается — он все это время следит за мной. Его взгляд буквально липнет к коже. Не зря в офисе за ним закрепилась кличка Жучок. Самый настоящий. Все слышит, все знает и все замечает.

— Лер, мне это не нравится.

— Что именно? — вполголоса произношу я.

— Я слышал, как Карим говорил, что вся группа приглашена ради одной женщины.

— Ты подслушивал?

— Рядом стоял. И про то, как ты интересовалась этим мужчиной, который идет сейчас к нам, тоже слышал.

Точно Жучок.

— Бесишь, Гринсбург.

— Ты, может, в эскорт к арабам метишь? Следующий шаг — дубайские вечеринки? Напомнить тебе наш недавний общий репортаж и проект? Как девчонке зубы выбивали. Деньги и вседозволенность часто приводят к психологическим проблемам — стираются границы, притупляется чувство опасности, и человек начинает путать свободу с саморазрушением, втягивая в это других.

Не вестись на прямолинейность Гринсбурга мне позволяет только природное упрямство. А так иногда хочется просто уйти в туалет, запереться. Иногда расплакаться. Он как задиристый мальчишка, постоянно цепляет, давит, лезет со своими нравоучениями, язвит. И да, я помню тот репортаж. И ту девочку тоже помню. Бедняжка. Но где я — и где эскорт.

— Низко даже сравнивать меня с подобным. Я столько горбатилась ради этой должности. Тебе ли не знать.

— Вот именно. Надоело горбатиться и захотела легкой жизни? Зачем он тебе сдался?

— Гринсбург, — смотрю на него грозно. — Заткнись. Все не так, как кажется.

Беру у проходящего официанта фужер с шампанским. И, пока не наговорила Марку гадостей в ответ, делаю глоток игристого. Пузырьки приятно щекочут небо. Так-то лучше. Но ни черта не спокойнее.

Ясин уже совсем близко.

Он останавливается. Сначала смотрит на Гринсбурга. Потом на меня.

— Добрый вечер, — приветствует.

Его взгляд скользит по моей руке с бокалом. Задерживается на запястье.

— Вижу, вы его получили.

Я слегка киваю.

— Спасибо. Хотя, честно говоря, я думала, что потеряла его, как и телефон, в пустыне.

Он наклоняет голову. Чувственные губы трогает едва заметная усмешка.

— Браслет был в моей машине. На коврике у сиденья.

— Сначала телефон, потом браслет... Вдвойне вам благодарна.

— Втройне. Еще и это мероприятие. Очень вам признательны, — вступает в беседу Гринсбург.

Ясин смотрит на него чуть дольше. Затем опять на меня. И в его глазах появляется интерес.

— Иногда пустыня умеет удивлять. Вам просто повезло, Валерия. Особенно с телефоном. Ночь была безветренной, следы остались на песке. Для наблюдательного человека, который знает эту пустыню как свои пять пальцев, это дело техники — обнаружить пропавшую вещь.

По спине отчего-то пробегает холодок. Потому что он говорит сейчас явно не про пустыню. И не про везение, а ключевое — «наблюдательный»?

Заметил, что я им заинтересовалась. Это хорошо. Очень хорошо. И наверняка поможет мне в достижении своей цели. Осталось как-то присмирить Гринсбурга.

7 глава

Ясин уходит, а я смотрю ему вслед с чувством удовлетворения. До той секунды, пока не слышу реплику Гринсбурга.

— Это флирт, Лера. Причем открытый. Теперь понятно, почему тебя позвали. Ты сама провоцируешь. И со стороны это выглядит неоднозначно.

— Если ты сейчас снова заведешь шарманку про эскорт, я вылью на тебя шампанское, — отлипаю от спины Ясина и перевожу взгляд на Марка. — Все не так, как кажется. Ясин симпатичный мужчина, но дело в другом.

— И в чем же? Стоп, кто? Ясин?..

— Да…

Лицо Гринсбурга вытягивается, он хлопает ресницами. И я только сейчас почему-то замечаю, что они у него очень длинные и черные, как у девчонки.

Мы, наверное, раз сто пересмотрели все файлы — и видео, и фото. С перерывами, чтобы свежим взглядом, возможно, заметить какие-то детали.

— Реакция на это имя у меня была такая же, как у тебя сейчас.

— Вот это поворот… Ну теперь все сходится...