Завтрак не успокаивает нервы в моем желудке, но останавливает урчание. После того как мы поели, Кристиан собирает тарелки вместе и оставляет их в коридоре, примерно так же, как вы бы сделали, если бы были в гостинице и вам принесли заказ в номер. Я остаюсь на месте, и когда он возвращается, он протягивает мне руку. Я беру ее, гадая, чувствует или ощущает он легкую дрожь, которую я, кажется, не могу остановить. Она не от страха, а от эмоций, которые, как я ожидаю, обрушатся на меня, когда я наконец узнаю, почему умерли мои родители.

Кристиан ведет меня к дивану, и когда мы садимся, он продолжает держать меня за руку, его большой палец успокаивающе проводит по моим костяшкам.

– Мне говорить первым?

Я поджимаю губы и киваю.

– Пожалуйста. Мне нужна правда.

Его ноздри раздуваются, когда он делает глубокий вдох.

– Нексус был не первым проектом, над которым я работал с твоими родителями. Кажется, это был наш третий или четвертый проект, но этот был, безусловно, самым большим. Я помню, как твой отец боролся за него, и у меня были сомнения, что он сможет осуществить такое престижное и сложное строительство. Однако в итоге он убедил меня, что все под контролем. В начале строительства я был завален несколькими другими проектами, многие из которых доставляли мне головную боль, так что я практически оставил его и твою маму без присмотра. – Он делает паузу, его неотрывный взгляд прикован к моему. – Это была моя самая большая ошибка.

– Почему? – шепчу я, одно слово почти застревает в горле.

Его брови сходятся вместе, и он приближается ко мне на пару дюймов.

– У твоих родителей были финансовые проблемы. Я не знал этого тогда, но после обрушения здания я покопался в их делах и обнаружил, что у твоего отца появилась привычка к азартным играм. Он был должен деньги некоторым... ну, довольно неприятным личностям.

Трепет эхом отдается в моем животе, ужасное чувство беспокойства ползет по коже.

– Сколько денег?

– Много. Он занимал под все свои активы. Под свой бизнес, под ваш дом. Его сбережения ушли только на то, чтобы держать этих парней подальше.

– Как им удалось это скрыть от нас? – Или, может быть, только от меня. Знал ли Аррон? Нет, не мог. Я уверена, он сказал бы мне.

– Если только у тебя не было доступа к их финансовым записям, ты никак не могла знать. Со стороны они с Гранией выглядели совершенно нормально. Но волки приближались к двери, поэтому... – Он выпускает ровную струю воздуха, как будто центрирует себя, готовясь к смертельному удару. – Он начал закупать более дешевые материалы у... скажем так, это не были законные предприятия. Материалы, которые никогда бы не прошли строгие стандарты производства, требуемые законом.

Я хмурюсь:

– Я не понимаю. Как бы это ему помогло?

– Потому что он подделал документы и выставил мне счет по полной цене. Я был так, блядь, отвлечен, что не заметил ошибки. Если бы заметил, ничего бы этого не случилось. – В его голосе слышна кислота, которая впрыскивает новую порцию вины в мои вены.

– Мне так жаль.

Он проводит рукой по лицу.

– Нет. Твои родители запустили этот процесс, но моя невнимательность помогла столкнуть его с горы. – Он берет мою другую руку, сжимая кончики моих пальцев. – Это мне жаль, Грейс. Если бы я, блядь, делал свою работу, твои родители не умерли бы.

– И действительно ли некачественные материалы могли вызвать обрушение здания?

– Нет. Я думаю, твоей маме пришлось изменить конструкцию, чтобы приспособиться к изменениям, и под давлением она допустила ошибки. Я не могу знать наверняка, но это мое лучшее предположение.

Мои глаза затуманиваются. Это слишком много, чтобы осознать. Слишком много.

– Что они вообще делали там той ночью?

– Не знаю.

– И теперь мы никогда не узнаем. – Я тереблю выбившуюся нитку. – Я полагаю, мама знала об игровых долгах папы. Он должен был ей рассказать, верно? Особенно если ей пришлось изменить строительные планы.

– Она знала.

Господи Иисусе.

Я выдергиваю свои руки из рук Кристиана и встаю. Я не уверена, почему, только то, что стоять – значит чувствовать себя более контролирующей ситуацию.

– В отчете по охране труда и технике безопасности все это было подробно описано, не так ли? В том, который ты похоронил.

– Да. – Он тоже встает. – Я шантажировал государственного секретаря, чтобы правда никогда не вышла наружу.

Вау. Власть, которой обладает эта семья, постоянно удивляет меня. Не должна бы, учитывая то, что я видела, но удивляет.

– Но зачем? Это была не твоя вина. Это была их вина. – Мне не приходит в голову обвинять его в том, что он это выдумал. Честность сочится из каждой его поры. Несмотря на это, чертовски больно думать о том, что мои родители нарушали закон, даже если их действия имели ужасные последствия.