Она не видела их, но рёв лая подсказывал, что они, должно быть, прямо за пределами её поля зрения, скрытые стеной её каменной темницы. Она втянула левую руку обратно в рукав куртки так, что ткань ниже локтя свободно болталась. Ужас; перед ней возникла оскаленная морда с волчьими зубами. Она махнула рукавом в том направлении, и овчарка инстинктивно вцепилась в него челюстями. Она высвободила руку из флиса и схватила зверя за ошейник, одновременно вонзая кость тюленя ему в шею. Она кричала, нанося удар за ударом в безудержной ярости, чувствуя, как горячая кровь брызжет на её руки и лицо. Перенеся внимание на лёгкие, она приложила всю свою силу, чтобы пробить броню густого меха. Первый удар скользнул по ребру, но второй и третий удары нашли путь в грудную полость. Пёс вырвался из её хватки и попятился. Потеряв опору, он кубарем полетел вниз.

Сергей взвизгнул, когда его лучший гончак рухнул в Берингово море, завывая в агонии. «Атака,» — скомандовал он младшему кобелю, и голос его, обычно сильный, дрогнул, он впервые колебался, посылая пса на дело. Но какое бы сомнение ни испытывало животное, оно отступило, повинуясь. Рыча, он бросился в драку.

У неё едва было время прийти в себя, как появилась вторая собака — мех и ярость. Тому, что молодому псу не хватало в опыте, он компенсировал агрессией. Он проигнорировал фальшивый взмах рукава куртки, как плащ матадора, и нацелился на её горло. Она вжалась в скалу, насколько позволяла гора, а дыхание собаки и мускусный запах шерсти тяжело давили в замкнутом пространстве. Слюна брызнула ей на лицо, когда громогласный лай отозвался в самой её душе. Она прижала подбородок к груди, защищая открытое горло, и закрыла лицо левой рукой. Мощные челюсти сомкнулись на её локте, и зубы зверя пронзили плоть до самой кости.

Она ударила ножом в бок пса и почувствовала, как шкура поддалась, а кость тюленя обрела свою цель. Распознав угрозу, пес переключился на руку, сжимавшую источник боли, — он рвал плоть, дробя кожу, кости и сухожилия. Импровизированный кинжал из кости упал на землю. Схватив свободной рукой небольшой камень, она била его снова и снова, но он не отступал. Вместо этого он потянул её к выходу, к ждущему хозяину. Собака весила на тридцать фунтов больше, чем она, и её окровавленное и избитое тело не могло противостоять этой свирепой силе. Но её дух был далёк от поражения.

Не теряй самообладания.

Зная, что через несколько секунд она окажется на виду, она прошептала короткую молитву и правой рукой ухватилась за ошейник пса. Действия собаки диктовались чистым инстинктом, но у неё было преимущество разума. Выведя его из равновесия, она согнула ноги в коленях и толкнулась ногами к выходу.

Свобода.

Теперь он смотрел в прицел, готовясь вонзить первую стрелу в неё, как только собака Сергея вытащит её наружу. Сначала он ранит её; незачем торопить кульминацию. Он снял оружие с предохранителя и положил палец в перчатке на фигурный металлический спусковой крючок. Сетка прицела плясала — неизбежное следствие пульса, дыхания и адреналина, — но на этой дистанции он не промахнётся. Он возьмёт её в бедро, стараясь не задеть бедренную артерию и не даровать ей быстрый конец.

Зверь держал её. Он видел, как его задние лапы движутся назад; предвкушение заставило его почувствовать себя исключительно живым. Он увидел проблеск её грязной куртки, прежде чем собака сменила позицию и споткнулась. Затем он ахнул. Тело женщины бросилось головой вперёд в воздух, челюсти зверя всё ещё сжимали её. Пара, казалось, зависла на мгновение, прежде чем рухнуть вниз на острые скалы в четырёхстах футах внизу.

Эгоистичная сука лишила его убийства. Он бросил арбалет в снег и потянулся за сигаретой, разворачиваясь к дому и приказывая Сергею на обратном пути забрать тело.

Ничего. Женщина была лишь приманкой. Он охотился за более крупной дичью; она всё ещё сослужит свою службу.

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ ЛОВУШКА

«На охоту ходят не для того, чтобы убить; напротив, убивают для того, чтобы охота состоялась».

—Хосе Ортега-и-Гассет, «Размышления об охоте»

ГЛАВА 1

Ранчо Кумба, долина Флэтхед, Монтана

Три месяца ранее

ДЖЕЙМС РИС СИДЕЛ на пассажирском сиденье Land Rover Defender 110 1997 года молча, впитывая безмятежную красоту пейзажа. Дорога прорезала густой строй сосен жёлтой, что башнями уходили во всех направлениях. Его друг по колледжу и бывший напарник по SEAL Рейф Гастингс вёл британский внедорожник и не хотел раскрывать, куда именно они направляются. Семья Рейфа владела обширным ранчо с тех пор, как они эмигрировали из южной Африки в 1980-х, когда Рейф был младшим подростком. Начавшись как скромное скотоводческое хозяйство, оно разрослось до десятков тысяч акров первоклассных пастбищ и нетронутой дикой природы. Успехи семьи в скотоводстве и недвижимости позволили им расширить сферу деятельности, и теперь они владели собственностью по всему штату. Несмотря на своё с трудом заработанное богатство, отец Рейфа позаботился, чтобы семья никогда не забывала о своих скромных истоках и не принимала возможности, дарованные их новой родиной, как данность.