Она находилась на острове или по крайней мере на полуострове; она видела воду с обеих сторон безлесого ландшафта. Спуск к берегу был бы самым лёгким путём, но именно этого они и ожидали. Береговая линия была ловушкой. Она толкала себя вверх, а мышцы ног кричали от напряжения при каждом шаге в снежной целине. Как опытная легкоатлетка-экстремалка, она привыкла к боли. Лишения и дискомфорт были ее стихией. Уроженка Монтаны, она также привыкла к холоду и сырости.

Господи, был бы здесь мой брат. Он бы знал, что делать, подумала она, вспоминая их эпические пробежки и то, как они болели друг за друга в академии джиу-джитсу.

Пустынный тундровый ландшафт означал, что она где-то на далёком севере: может, в Скандинавии или на Аляске. Скорее всего, где-то в России. Похитители говорили редко, но от них разило болгарским табаком. Таким же табаком затягивался плотник, работавший у её отца, иммигрант из Беларуси; этот запах горелого листа и пота она узнала бы из тысячи. Если так, её везли на восток. Какие бы наркотики ей ни давали, их действие закончилось, и кормили её на удивление хорошо. Должно быть, они хотели, чтобы она была сильной. Она взглянула на небо и увидела, что надвигается непогода: свежий снег скроет следы, а густой туман даст ей укрытие. Она перебралась через хребет к ветру и решила исчезнуть для них.

Белый полог продержался почти два часа. Охотник вернулся в базовый лагерь, чтобы переждать его у потрескивающего камина с кожаным томом «Размышлений» Марка Аврелия, великого римского императора и философа-стоика. Сергей предложил ему бренди, но он отказался, сделав выбор в пользу горячего чая. Отпраздновать он еще успеет; сейчас ему не хотелось вводить в кровь ничего, что могло бы притупить остроту грядущего удовольствия.. Он смаковал вкус чая, контрабандой доставленного из Китая. Он пристрастился к нему во время одного из зарубежных назначений, увлекшись ритуалом, историей и системой классификации, которая по сложности соперничала с классификацией французских вин.

Откинувшись в уютном кожаном кресле, он оглядел обстановку. Над камином висела впечатляющая голова анатолийского оленя, добытого им в Турции, — свидетельство как удачи, так и настойчивости. Рядом застыл остекленевший взгляд тянь-шаньского архара, с трудом добытый в экстремальных высотах Таджикистана. Каменный очаг обрамляли два толстых бивня слонов из Ботсваны, каждый чуть-чуть не дотягивал до легендарной отметки в сто фунтов; он прошёл не меньше миль в погоне за ними. Хотя он смотрел на эти трофеи с нежностью, он видел в них реликвии прошлой жизни, вроде медалек, выигранных в спорте в детстве. Он давно перешёл к более сложным и приносящим удовлетворение занятиям.

Он вытащил «Данхилл» из кармана шерстяной рубашки и закурил от золотой зажигалки S. T. Dupont, подаренной ему отцом. Большим пальцем он провёл по выгравированному двуглавому имперскому орлу СВР, российской Службы внешней разведки; некоторые атрибуты царей пережили даже коммунизм. Что же делать с отцом? Не сейчас. Позже.

Попивая чай, он мысленно восстановил картину сближения. У него в запасе было ещё несколько часов светлого времени, и найти её до темноты было необходимо. Она никак не переживёт ночь в таких условиях. От его ботинок шёл пар, когда влажный снег испарялся от жара камина. Погода скоро переменится. Этот снегопад должен был стереть её след, тем более что у неё хватило ума использовать ветер в свою пользу. Он крикнул Сергею готовить собак. Пора преподать ей урок страха.

Подъём закончился, а вместе с ним стремительно обрывался и сам остров. Её путь вывел за пределы открытой холмистой тундры в лабиринт зазубренных утёсов над ледяным морем. Холод теперь пробирал до костей и начинал отнимать волю бежать, волю выживать. Она промокла насквозь от смеси снега и пота и онемела от пояса и ниже. Агония в ступнях утихла, что указывало на начавшееся обморожение. Она тёрла замёрзшие руки друг о друга под флисовой курткой в тщетной попытке согреть их. Ледяной ветер убивал её, и она перешла на подветренную сторону острова, начав медленно спускаться по отвесным скалам. Один раз она сорвалась и пролетела пятьдесят футов, пока не смогла затормозить падение о небольшой валун. Часть её хотела падать и дальше, чтобы всё закончить и лишить преследователей удовольствия убить её, но этого не было в её характере. Не так её воспитали.