— Открой, — приказал один коридорному.

Они вошли в номер площадью шесть тысяч квадратных футов с оружием наизготовку, осмотрели каждый угол, после чего объявили, что входить безопасно.

Жарков вошёл и не удивился, увидев двух девушек, на вид не старше пятнадцати, в тонких белых льняных платьях, покорно стоявших у кровати королевского размера. Это была Африка. Он оценил взглядом их худощавые, недокормленные тела, чья тёмная кожа чувственно контрастировала со скудной одеждой. Бутылка винтажного Dom Pérignon 1987 года и свежая клубника, покрытая шоколадом, ожидали на столе. Он снял рюкзак, налил бокал холодного игристого, смакуя вкус, и пробежал глазами программу, лежавшую перед ним.

Затем он снова взглянул на девушек, почувствовав искушение, наблюдая, как они нервно переминаются, а из их ещё не потухших глаз сочится страх. В них ещё теплился проблеск надежды.

Он мотнул головой в сторону двери. — «Уходите ,» — сказал он. — «Вон ,» — повторил русский твёрже, когда они остались стоять на месте.

Не понимая ни слова по-русски, девушки растерянно застыли. Жарков указал на дверь.

— Вон! — сказал он, на этот раз по-английски.

Поняв международный язык тона и жеста, девушки медленно прошли мимо него, всё ещё неуверенные в том, что им делать, и начиная беспокоиться, что чем-то рассердили человека, которому им велели подчиняться и доставлять удовольствие. Открывая им дверь, он велел своей новой охране не беспокоить его до ужина.

Он прошёл через достаточно проституток в этой части мира в свои молодые годы и хотел оставаться здоровым; его мысли были заняты миссией.

ГЛАВА 3

Отель «Акян», Санкт-Петербург, Россия

ДЛЯ ИВАНА ЖАРКОВА информация была всем. Именно информация, и его готовность использовать её любой ценой, привела его к положению власти в братве, известной всему остальному миру как русская мафия. Консолидация им Тамбовской группировки в Санкт-Петербурге была результатом своевременно полученных разведданных, которые добыл его старший сын Александр. Некоторые даже думали, что через Александра Иван, возможно, организовал те аресты в Испании, которые устранили прежнее руководство могущественной банды, хотя никто не осмеливался и заикнуться об этом. Иван был Вором в законе. Никто, даже правительство в Москве, не решился бы ему перейти дорогу.

Именно жажда информации побудила Ивана направить эмиссара в Аргентину, где некий офицер ЦРУ предлагал ему ценные сведения. Это задание выпало Дмитрию Машкову, доверенному братку , который допросил столько чеченцев за свою службу в 104-м гвардейском воздушно-десантном полку, что понимал, когда человек врёт. Если уж он мог сломать фанатичного мусульманина, выжить в тюрьме «Кресты» и устранить членов конкурирующей Солнцевской группировки, он был уверен, что сможет определить, подлинный ли перед ним американский бюрократ.

Дмитрий провёл три дня, допрашивая американца на ферме под Кордовой, и убедился, что тот говорит правду. Такой агент стал бы неоценим для операций Жаркова. Задача была доставить его из Аргентины в Россию, что означало аэропорты и таможенников. Через своего сына Александра старший Жарков имел достаточно влияния, чтобы снабдить человека чистым паспортом, но ему всё равно предстояло пересечь череду международных аэропортов. В наши дни повсеместные камеры слежения с функцией распознавания лиц делали тайные путешествия проблематичными.

К счастью, друзья Жаркова в южноамериканском наркобизнесе были лучшими в мире в части перемещения контрабанды; в итоге именно они нашли решение. Бывшего шпиона переправили по суше из его аргентинского убежища в Каракас, где коррумпированное правительство терпело крах. За ошеломительно низкую сумму его без происшествий провели через и без того слабую систему безопасности аэропорта и посадили на рейс до Гаваны. Из Хосе Марти на Кубе это был прямой перелёт в Москву рейсом «Аэрофлот» SU-151, событие непримечательное для человека с легальным паспортом гражданина Российской Федерации. Александр смог всё уладить в Шереметьево, одном из четырёх международных аэропортов Москвы, и человека доставили к Ивану всего через несколько часов и короткий внутренний рейс.

Человек ЦРУ теперь сидел в гостиничном номере, нетерпеливо ожидая того, что, по сути, было собеседованием на работу.

Оливер Грей посмотрел на наручные часы, те самые знаменитые часы для дайвинга, породившие тысячу подражаний. Корпус и браслет из нержавеющей стали были потёрты и исцарапаны целой жизнью сурового использования, хотя появились они на них ещё до того, как Грей стал их владельцем. Акриловое стекло отполировано временем, а безель и циферблат выцвели от месяцев на солнце — незримый памятник роду деятельности первого хозяина. Но за обшарпанной внешностью стрелки этого точного швейцарского инструмента продолжали свой бег.