– Если вы таки взойдете на престол, Ваше Величество. Чтобы тот счастливый день настал, нужно преодолеть много препятствий.

Я вскинула бровь:

– Так много препятствий? Говорят, Оспаривание монарха Корбуа – дело почти неслыханное. Надеюсь, вы не намекаете, что ваш Дом не в состоянии обеспечить защиту, обещанную по нашей договоренности.

В глазах Реми мелькнуло что-то опасное и дикое – еще одна черта, которую я слишком часто подмечала в его сыне.

– Секрет такого влияния не в одной фамилии Корбуа. Он в крепости наших связей во всех девяти королевствах. В многочисленных врагах, которых наживет осмелившийся перейти нам дорогу. – Угрозу Реми озвучил с бесцеремонной легкостью, словно говорил о погоде. Вот что значит настоящий дипломат. – И разумеется, мы обладаем мудростью, накопленной долгими веками службы. Если самые младшие Корбуа готовы помочь, старшие, если вы захотите их слушать, могут дать немало дельных советов.

Так и подмывало провоцировать Реми дальше. До чего трудно было смотреть на него, не думая обо всей несправедливости, допущенной к смертным при его регентстве.

Но всему свое время. Мне, конечно, хотелось, чтобы Реми и его родственники и дальше сомневались в своем будущем и старались меня задобрить, а не копаться в моей смертной жизни, но перегибать палку и делать их врагами не следовало.

Пока не следовало.

Я улыбнулась ему самой благодарной из своих улыбок:

– Отвергнуть столь ценный дар было бы верхом глупости. Я охотно выслушаю любые ваши наставления, регент.

Напряжение упало с плеч Реми, лицо снова стало обаятельным.

– Рад слышать. Мы сможем завтра встретиться, дабы разработать стратегию Домо-приемов?

– Домо-приемов? – чуть замявшись, повторила я.

– Личных встреч с главами каждого из Двадцати Домов. Это важнейшая мера по предотвращению Оспаривания. – Реми вскинул бровь. – Мой сын уже наверняка начал готовить вас к ним.

– Нет, не начал, – раздраженно ответила я. – Тем важнее для меня внимательно слушать ваши советы.

Я сказала именно то, что требовалось, по крайней мере, так казалось по торжествующей ухмылке Реми.

– Ваше Величество, прошу вас извинить моего сына за ошибку. Я серьезно с ним поговорю.

– Да, пожалуйста. Передайте, что королеве не нравится, когда от нее утаивают важную, столь необходимую ей информацию. – Теперь ухмыльнулась я. – Прошу передать ему мое замечание дословно.

Реми отвесил еще один церемонный поклон; его опущенная голова едва скрывала надменную самонадеянность.

– До завтра, Ваше Величество.

Отвернувшись, я бросилась к ближайшей двери. Целый день изображать уверенность было трудно даже мне: я чувствовала, что вот-вот утону в раздрае, царившем у меня внутри, а предстоящие встречи с могущественнейшими Потомками Люмноса – настолько важные, что, по мнению Реми, нам требовалась стратегия, – грозили меня доконать.

За спиной у меня откашлялись:

– Ваше Величество, по-моему, эта дверь ведет в служебный коридор.

Вот дерьмо!

– Да, я в курсе, – бойко соврала я и помахала рукой, прежде чем исчезнуть за дверью. – Королева должна знать каждый дюйм своего дворца.

* * *

Я оказалась в темном непримечательном коридоре. Вдоль каждой из стен тянулись шкафы, забитые ведрами, тряпками, хрустальной посудой и столовым серебром, постельным и столовым бельем разных цветов и толстыми восковыми свечами всевозможных размеров. Направо и налево от меня тянулись безоконные стены, освещенные сферами, парившими через большие интервалы.

Я подошла к ближайшей и посмотрела на нее, чувствуя, как в груди всколыхнулось странное чувство близости. Казалось, маленький кусочек вырвали у меня из-под ребер и повесили к потолку.

Чья магия подпитывала эти сферы? Какой-то слуга отвечал за то, чтобы его сила освещала эти коридоры? Или все это связано с короной у меня над головой?

– Говорят, она уже спит с Эмонном. Быстро же у нее получилось.

Шаги и тихий гул голосов раздавались слева от меня.

– А я слышал, что она убила короля. Один из стражей сказал, что она напала на него в день его смерти.

У меня аж челюсть защемило. Ко мне приближалась большая группа слуг, явно судачившая обо мне. Одна часть меня хотела остаться здесь и поговорить с ними без обиняков, но другая, бо́льшая, наполнилась паникой, пока я искала выход.

– Король и без того умирал. Если она впрямь его прикончила, это милосердие. Всем известно, что Ультер ждал своего ухода с тех пор, как умер его единственный друг.

Голоса зазвучали громче. Сквозь приоткрытую дверь я увидела разделенные полки вдоль стен. Многие секции ломились от свернутого пергамента и перевязанных шпагатом коробок.

Почтовая комната – я запомнила ее по экскурсии, которую провела мне Элинор. Проем у дальней от меня стены вел в переднюю часть дворца.