Ни о Генри, ни об Эмонне я ей не рассказала: о втором, потому что было неловко, о первом, потому что у меня не было ответов на вопросы, которые Элинор задала бы.

Потребность рассказать о короне Генри и моему отцу росла от секунды к секунде. Меньше всего мне хотелось, чтобы кто-то из них услышал новость от досужих сплетников, но, сколько бы я ни стояла у зеркала и ни приказывала короне исчезнуть, она даже не мигала. Выйти в Смертный Город с короной на голове и со сворой гвардейцев за спиной я просто не могла.

Проблему следовало решить… и поскорее.

Мы с Элинор перебрались на наше любимое место в глубине залитой полуденным солнцем террасы с видом на сад. Она призналась, что всегда хотела быть художницей, и я уговорила ее показать мне свои работы. Рисунки Элинор оказались впечатляюще реалистичными и такими яркими, будто бы двигались по листу альбома.

Я упросила ее нарисовать мне портрет Соры – гриверна была единственной, за встречу с кем я однозначно благодарна короне, – и мы заманили ее на террасу бочонком блестящих зеленых яблок, которыми я соблазнительно махала, чтобы Сора не отвлекалась.

– Расскажи мне про своих кузенов и кузин, – попросила я.

Элинор прищурилась, изучая черты Соры:

– У меня их сотни. Про кого именно?

– Только про самых важных.

– Кого ты считаешь важными?

– Мне интереснее, кого ты считаешь важными.

Я отпрянула от Сориной морды, когда гриверна куснула яблоко у меня в руке. Сора фыркнула и раздраженно забила хвостом. Вопреки пугающей внешности, вспышка ее гнева получилась такой трогательной, что я сдалась и швырнула Соре яблоко.

– Вообще-то она и так довольно избалованная, – смеясь, предупредила Элинор. – Кстати об избалованных… Говорят, с кузеном Эмонном ты уже знакома.

Элинор многозначительно задвигала бровями, и я бросила на нее взгляд:

– Он был очень приветлив, хотя, кажется, не очень популярен при дворе.

– Напротив, Эмонн очень популярен. Только не среди моих двоюродных братьев. Они потеряли много перспективных любовниц из-за его улыбок и подмигиваний. А Эмонн никогда не позволяет забывать об этом.

От воспоминаний о нашей обескураживающей прогулке по саду моя улыбка померкла.

– Доверять ему можно?

Элинор пожала плечами:

– Эмонн амбициозен. Его магическая сила слаба, и он вынужден компенсировать ее недостаток умом и очарованием. – Элинор перекинула волосы на спину и ухмыльнулась. – Совсем как я. Не удивляюсь, что он первым попытался завоевать твое расположение. Он знает, как подольститься к власть имущим.

– А мне стоит проявлять к нему расположение?

Элинор задумчиво пожевала кончик карандаша:

– Эмонн может быть тебе полезен. Он хорошо знает другие Дома и всегда собирает лучшие сплетни. Лучшие после моих, разумеется. Но с Эмонном ничего не бывает просто так. Если он что-то отдает, то взамен требует чего-то ценнее. Может, ему хватит того, что ты королева, и он ищет твоего расположения, но продавать сплетни о тебе он будет с той же легкостью, что продавал их тебе.

Я застонала. Как же меня угораздило выдать один из самых важных своих секретов Потомку, печально известному продажей сплетен?

– А как насчет его брата? – спросила я.

– Тарана? Ну, они противоположности абсолютно во всем. Эмонн вечно такой вылощенный, вечно планы строит. А Таран как дикий слон в посудной лавке. – Элинор нежно улыбнулась. – Он тебе понравится. Придворные интриги не интересуют его совершенно. Благодаря сильной магии и дяде-королю Таран мог бы заполучить любой нужный ему титул, но отверг все. Я постоянно недоумеваю, как Таран мог родиться в этой семье: он бесит отца полным отсутствием интереса к власти.

Сора раздраженно заскребла лапой по земле, размазывая дерн по траве. Я бросила яблоко в воздух, и через секунду оно с сочным хрустом исчезло между ее челюстями.

– Кто еще? – спросила я.

– Лили, разумеется. Она солнышко. Хотя, боюсь, слишком наивна в плане того, что значит быть единственной принцессой. Уверена, Реми собирается выдать ее замуж сразу после ее совершеннолетия.

В животе у меня образовался узел при мысли о том, что Лили продадут, как рабыню, и о том, как на это отреагирует Теллер.

– Лютер это допустит?

– Лютер скорее дворец спалит, чем допустит, чтобы Лили принуждали к браку. – Элинор тяжело вздохнула. – Но Лили желает, чтобы родители ею гордились. Если Реми захочет, чтобы она вышла замуж, боюсь, она убедит себя, что хочет этого сама.

Сразу вспомнился мой братишка, который вечно спешил без жалоб принять требования наших родителей. Я до сих пор сомневалась, что Теллер хотел учиться в академии Потомков, но мама так убежденно это предлагала, что Теллер вполне мог согласиться, лишь чтобы ее порадовать.

Неудивительно, что они с Лили крепко сдружились. Но по этой же причине их унылое будущее казалось еще безысходнее.

– А как насчет Аликс?