– Н-н-нет, – пролепетала Элинор, быстро хлопая глазами. – Я просто… Я думала… Лютер и Эмонн – члены Королевского Совета, а я… – Она ссутулилась, будто испугавшись, что занимает слишком много места. – Я впрямь единственный твой советник?

Я села рядом с Элинор на низкую мраморную скамеечку и подтолкнула девушку коленом:

– Может, они давали советы королю, но мне нужны советники, которым могу доверять я. Когда я спросила, почему ты хочешь мне помогать, ты не рассказала приятную мне историю. Ты рассказала мне правду. Я нескоро позабуду это, Элинор. Если те мужчины захотят давать мне советы, им стоит брать уроки у тебя.

– Спасибо, – чуть слышно пробормотала Элинор, склонилась над альбомом, и кудри занавесом упали ей на лицо. Но я успела увидеть блеск у нее под длинными ресницами.

Элинор негромко шмыгнула носом:

– Никто в меня прежде не верил. Я была лишь глупенькой пустышкой, у которой магия слабая, а других достоинств нет.

Что-то в ее ответе ударило по струнам моей души, и их низкий голос зазвенел у меня в ушах.

– Они хотят, чтобы мы чувствовали себя ничтожными, Элинор. Они хотят, чтобы мы были тихими, предсказуемыми, незначительными, покорными. Потом они внушают нам, что мы этого заслуживаем. Но мне кажется, им просто страшно, что мы перестанем слушать их и начнем слушать друг друга. А знаешь, почему они боятся таких женщин, как мы?

Наши взгляды встретились, у обеих глаза сияли одинаковой решимостью.

– Почему? – спросила Элинор.

Моя ответная ухмылка получилась однозначно злой.

– Потому что так им и надо, разрази их гром!

Сора клацнула зубами и настойчиво гаркнула. Наверное, она просто заждалась очередного яблока, но часть меня гадала, неужели моя умная гриверна слушает меня и соглашается со мной.

Элинор вытерла щеки и подарила мне улыбку, в которой отражался свет самой Блаженной Люмнос.

– Дием Корбуа, я очень рада, что ты стала моей королевой.

* * *

От разговора с Элинор у меня улучшилось настроение. Страдания предыдущего вечера по-прежнему угнетали, но из их темной почвы прорастало зерно надежды.

Будучи королевой, я могла помогать людям. Смертным, конечно же, но до меня начинало доходить, что я могу помогать и Потомкам. Хорошим Потомкам – достойным, как бы мало их ни было. Веками нашим королевством правили архаичные, несправедливые традиции. Возможно, мне одной было по силам положить им конец.

Если переживу Оспаривание.

Такие мысли кружились у меня в голове, когда я бродила по дворцу. Элинор ушла на встречу с друзьями из другого Дома, пообещав вернуться с новостями о том, какие сплетни о новой королеве ходят в элитах. Лютер, моя вечная тень, как ни странно, пропал, а до возвращения Лили и Теллера из школы оставалось еще несколько часов.

Отсутствовали даже обычно сопровождавшие меня стражи: их отозвали после того, как я официально присоединилась к Дому Корбуа. Впервые мне представилась возможность разгуливать по огромной территории, ставшей моим новым домом, одной.

Такова была моя судьба. Жить в этом дворце. Одной.

Одной-одинешеньке, в окружении сотен чужаков, добивающихся моего внимания.

– Ваше Величество, вот вы где!

– Реми! – проговорила я, вежливо кивая в знак приветствия.

– Какой приятный сюрприз! А мой сын утверждал, что вы слишком заняты, чтобы встретиться со мной сегодня.

Так Лютер старался не подпустить меня к своему отцу?

Интересно.

В ответ я изобразила небрежное равнодушие:

– Вы хотите что-то обсудить?

– Мне хотелось официально поприветствовать вас в Доме Корбуа. – Реми церемонно поклонился. – Блаженная Мать Люмнос удостоила нас чести служить нашему королевству на протяжении многих поколений. Мы все надеемся продолжить эту великую традицию вместе с вами.

Реми был непревзойденным дипломатом. Его лицо дышало сердечностью, бархатный голос мог умиротворить любого. Его поза источала и открытость, и почтительность. Судя по всему, Реми был в восторге от моего появления во дворце.

Лишь чуть заметное напряжение мышцы у челюсти – эту черту унаследовал его сын – выдавало известную мне правду.

– Ничуть не сомневаюсь, что это так, – отозвалась я, мило улыбаясь.

Внизу щеки у Реми дернулась мышца.

– Насколько я понимаю, мой сын сообщил вам, что похороны короля состоятся через два дня.

– Да, сообщил. А Эмонн любезно рассказал мне о Бале Интронизации.

Улыбка Реми напоминала теплую карамель – тягучая, медовая. Ничего общего с ослепительной улыбкой его сына, которая была еще и редкой.

– Очень рад, что они прислушались к моему приказу быть вам полезными.

– Столько новых кузенов рвались предложить мне помощь. Я и не подозревала, что обязана этим вам.

Мышца снова дернулась.

– Как ваш регент, я лишь хотел…

– Регент покойного короля, – поправила я. – Я своего еще не выбрала.

Наконец благообразная маска треснула. Губы Реми по-прежнему улыбались, глаза щурились, но тепла в его лице как не бывало, словно его унес зимний ветер.