- Четыреста пятьдесят, - поправился распорядитель, чувствуя, что цена не идет. - Четыреста пятьдесят, госпожи, это же последний из рода, это же редкость, это же...

- Пятьсот, - сказала дама в лиловом справа от меня.

Я повернула голову. Она смотрела на эльфа на сцене, и в ее глазах горел тот самый огонь, который я видела у многих женщин в этом мире - огонь собственницы, огонь охотницы, огонь той, кто уже представляет, как эта дикая кошка будет извиваться под ней, но не сдаваясь, и как она будет ломать его, пока не сломает окончательно.

Я представила его в ее руках. Представила, как она будет пытать его своей властью, своей магией, своим телом. Как будет высасывать из него силу, не давая ничего взамен. Как он будет ненавидеть каждую секунду, каждое прикосновение, каждый вздох, пока ненависть не сожрет его изнутри.

- Пятьсот пятьдесят, - сказала я.

Дама повернулась ко мне. Оглядела. Усмехнулась.

- Шестьсот, рыжая. Играть вздумала? Это тебе не ярмарочные безделушки покупать. Это зверь. Ты с ним не справишься. Взгляни на себя.

Я посмотрела на эльфа на сцене. Он смотрел как мы торгуемся за него, как делим его шкуру, не спросив его мнения. В его глазах не было ничего. Абсолютная пустота, которая страшнее любой ненависти.

- Тысяча, - сказала я.

Зал ахнул. Дама в лиловом поперхнулась. Распорядитель замер с открытым ртом, забыв, что нужно дышать. Даже стражники, державшие цепи, переглянулись и посмотрели на меня с новым интересом.

- Тысяча монет, - повторила я, потому что мой голос вдруг стал чужим, твердым и спокойным, хотя внутри у меня все дрожало, все кричало, все требовало заткнуться и убежать, пока не поздно. - За лот сорок девять.

- Леди... леди Лидия из дома Валлье предлагает тысячу золотых! - распорядитель наконец обрел дар речи и завопил так, что, наверное, в императорском дворце услышали. - Тысяча монет! Кто больше? Кто заявит больше?

Никто не заявил. Даже дама в лиловом, побелевшая от злости, сидела молча и сверлила меня взглядом, которым обычно сверлят тех, кому собираются перерезать горло темной ночью.

- Продано! - молоток ударил по дереву, и звук этот отозвался у меня в позвоночнике, прошел по всему телу, застрял где-то внизу живота тяжелым, пульсирующим теплом. - Лот сорок девять, эльф Иллирион, продан леди Лидии из дома Валлье!

 Что я наделала? Тысяча золотых. Половина всего, что у меня было. Я только что потратила половину своих накоплений за три года на эльфа, который, судя по всему, убьет меня при первой же возможности.

Стражники повели его со сцены. Он проходил мимо моего кресла, и я чувствовала его приближение за несколько шагов - сначала просто вибрацию, потом напряжение, потом сам воздух как будто сгустился вокруг него, стал тяжелым, давящим.

Он остановился. Прямо напротив меня. Стражники дернули цепи, но он не сдвинулся с места, и они, видимо, решили не связываться, потому что кто знает, на что способен этот бешеный, даже в оковах.

Он наклонился. Очень медленно. Его лицо приближалось к моему, и я видела каждую деталь - тонкие, красиво очерченные губы, сжатые в прямую линию, высокие скулы, длинные ресницы, отбрасывающие тени на щеки, и глаза, его фиолетовые глаза, в которых была только ненависть, такая плотная, такая осязаемая. Он наклонился к моему уху. Губы почти касались моей кожи. И он прошептал голосом, похожим на шелест сухой листвы.

- Ты совершила ошибку, женщина. Ты купила свою смерть.

Я должна была испугаться. Я должна была отшатнуться, закричать, позвать стражу. Вместо этого я подняла руку. Глядя ему прямо в глаза, я протянула пальцы и коснулась его ошейника. Железо обожгло подушечки, и сквозь магические блоки, сквозь сто лет ненависти и боли, я почувствовала его. Ток. Слабый, едва уловимый, но настоящий. Его магия откликнулась на мое прикосновение.

- Я покупаю не смерть, - сказала я тихо, так тихо, что только он мог слышать. - Я покупаю ключ к тайне, которую ты хранишь. И поверь, Иллирион, у меня хватит терпения, чтобы ее разгадать.

Он замер. В его глазах мелькнуло что-то, кроме ненависти. Растерянность? Удивление?  Но между нами что-то происходило. Что-то, чему я не могла найти названия.

Потом стражники дернули цепи, чтобы подготовить его к передаче, и он ушел. А я осталась сидеть, чувствуя, как дрожат мои руки, как колотится сердце, как внизу живота разливается тепло, которое я не испытывала уже очень давно. С тех пор, как попала в этот мир. С тех пор, как умерла старая Лидия. Я смотрела, как уводят моего эльфа, моего дикого, опасного, прекрасного эльфа, и думала только об одном: что, черт возьми, я буду делать с ним дальше? Потому что одно дело - купить раба на аукционе. И совсем другое - жить с ним под одной крышей, зная, что каждую ночь он может войти в твою спальню и перерезать тебе горло. И почему от этой мысли у меня перехватывает дыхание и становится жарко?

А потом случилось еще что-то непонятное. Ко мне подвели другого эльфа - необыкновенно красивого, с стройным, но сильным телом, с золотыми локонами ниже плеч.