– Нет, если ты сама захочешь, то я с большим удовольствием.

– Я уже поняла! – фыркнула Олвирэ в ответ, приняв предельно независимый и гордый вид, после чего ещё раз залезла в котомку и достала оттуда небольшую книжицу. – Вот, если сможешь, спой хотя бы песню с первой страницы во время ритуала. Если нет, просто не мешай, и я сама справлюсь.

– Хорошо…

Девушка была права — время тикало — ночь не длится вечно, а «религиозных мероприятий» предстояло ещё немало, так что я послушно открыл протянутый жрицей «песенник», углубившись в изучение песнопений по случаю создания нового храма.

Вообще, по словам самой Эйлистри, песни для неё могли быть любыми, кроме, разумеется, песнопений, посвящённых другим Богам, и всякой «демонятины», но сейчас что-то изобретать и переиначивать не было смысла (ага, и лишнего времени). Так что уже вскоре я создал в центре ритуальной площадки на вершине Башни Трёх Ветров магический костёр из переплетения иллюзорного огня дроу с обычным магическим и теневым и начал тихо напевать незатейливый мотив про красоту Ночи, Луны и Танца, написанный на общем языке Поверхности, в то время как полуэльфийка в этом самом танце закружилась.

Сперва медленно, потом всё быстрее обнажённая красавица порхала вокруг костра, заставляя шлейф длинных, белых от краски волос колыхаться и играть на ветру, словно лента в фигурной гимнастике. Она то укутывалась в этот шлейф, как в одеяло, то заставляла лететь за собой, будто плащ. От холодного воздуха ночной пустыни зачернённые сосочки на высокой груди Олвирэ напряглись, кожу покрыли мурашки, но девушка не обращала на них внимания, кружась с полуприкрытыми глазами на полностью разгладившемся лице.

Это было красиво. Настолько, что даже невидимая и безмолвная всё это время Айри (не все свои возможности стоит показывать сразу) тихонько охнула, присев мне на плечо.

А ещё чем дольше длились танец и мой напев, тем чётче я чувствовал непривычную энергию в воздухе. Не излучение Подземья, не потоки от Места Силы, а то самое размытое «Божественное Присутствие». Что-то похожее я испытал, когда передавал жертвенный нож Мэлис во время убийства последнего Де Вира, только если там это чувство было крайне неприятным и отталкивающим, то здесь наоборот — тепло, прилив сил и повышение настроения. А ещё это волшебство как бы резонировало с той божественной энергией, что я получил вместе с рангом жреца, позволяя на инстинктивном уровне лучше понять ритм танца, музыку, тональность песни…

Это было очень интересно, и я не отказал себе в маленьком эксперименте, на ходу построив простенькое плетение, издающее звуки. Звуки музыки, которая так и просилась в сопровождение этого танца.

И вроде бы всё осталось как есть — мир не подёрнулся пеленой, символы Эйлистри не засияли, но я ощутил, что богиня одобряла, да и на лице Олвирэ расцвела улыбка. Занимательная механика…

Как бы то ни было, длился ритуал ещё около часа, за время которого присутствие божественной силы достигло апогея, а в завершение танца шлейф волос прекрасной полуэльфийки вспыхнул натуральным серебряным пламенем, что, не опаляя, растекалось по ним добрую минуту, даже когда жрица уже остановилась. Даже меня в ходе обряда наполнило ощущение светлой радости, умиротворения и какой-то общности, что ли, — чувства, будто я не один и есть кому разделить со мною тяжесть взваленной ноши и печалей, которые ещё предстоит пережить, Олвирэ же и вовсе цвела с таким счастливым видом, будто и не было никаких тревог, споров и нервотрёпки от общения со мной. И-и-и… вот клянусь — я угадал! Мужчинам нельзя было принимать участие в Танце голышом именно потому, что при виде такой сияющей жрицы её хотелось исключительно обнять, накрыть уста поцелуем и уложить прямо там, где стоит, продолжая сеанс «полного душевного единения». А ещё я не удивлюсь, если Эйлистри немножко по девочкам, ибо все мы знаем, что жрецы копируют за божеством, а регулярные танцы голышом группками подружек, да с таким эмоциональным сопровождением… Вот не удивлюсь!

– Полагаю, кроме кузницы, на этаже ниже придётся создать купальню для смывания красок, – с улыбкой сообщаю отошедшей наконец от религиозного экстаза девушке.

– Да… это будет удобно, – немного рассеянно ответила Олвирэ, гуляя взглядом с идущей к закату полной луны на символы своей Богини на крупнейших зубцах башни.

– Тогда пойдём, – накидываю ей на плечи свой плащ, а то под утро в пустыне стало уже совсем зябко. – Сегодня я уже должен буду вернуться в Мензоберранзан, так что не стоит терять времени.

– Ты… – девушка с заметным удивлением покосилась на ворот накинутого ей на плечи предмета одежды, – прямо сейчас собрался создавать купальню?