– Я дал им саму жизнь, – возражаю, – а это означает, что она принадлежит мне. Нет права выбора? Так его нет у большинства разумных. Дроу не рождаются злыми, их так воспитывают жрицы Паучихи, не интересуясь мнением воспитуемых, не давая им сформировать мировоззрение, отличное от того, что они желают видеть. Да и не только дроу, если подумать. В этом мире иметь право выбирать может себе позволить только действительно сильное существо, тот, кому хватит могущества отстоять свой выбор. У других выбора нет.

– Выбор есть всегда! Даже обычные дроу могут отринуть Зло, подняться на поверхность!

– Основная доктрина твоей веры, – понимающе кивнул я. – Вот только сколько тех дроу, что «вернулись» на поверхность? Наберётся хотя бы сотня за сотню-две лет?

– Нас много больше!

– О нет, девочка, – я вновь усмехнулся, – я говорю не о тех, кто родился на Поверхности под сенью Эйлистри. У них ведь, по сути, тоже не было выбора, ну или как минимум их личность не ломали об колено и не отравляли душу с младенчества. Я говорю именно о тех, кто пришёл из Подземья, неважно, сам или с помощью ваших агентов в городах тёмных эльфов, но именно тех, кто сделал осознанный выбор. Молчишь и поджимаешь губы? Вот-вот, а мои подданные живут в достатке и мире. Над ними не стоят погонщики с хлыстами, они не пухнут с голода, детям хватает времени и учиться, и играть, они знают, что такое «сладкое вкусное угощение», что такое «игрушки», что такое любовь матери, наконец, и что такое дружба. Вот и об их посмертии я позаботился и организовал нормальное божество. Это много больше, чем доступно даже принцу Правящего Дома Мензоберранзана, поверь уж этому самому принцу. Да, они не знают своих отцов, но… абсолютное большинство дроу их не знает. Зато у них есть любящие братья и сёстры, у них есть семья, родные и дом, где их никто не принесёт в жертву ради потехи безумной божественной стервы и не воткнёт нож в спину ради бесполезного поднятия своего порядкового номера в именовании. А то, что я несколько более охоч до постельных утех, нежели знакомые тебе мужчины… Ну уж извини — живя при жесточайшем матриархате, где ты даже намекнуть девушке не можешь, что она тебе симпатична, без риска получить плетью по лицу или прилечь на алтарь, а лучшее, что тебя может ждать в личной жизни, — это роль безвольной постельной игрушки для самовлюблённой садистки, что в процессе соития может по настроению отрезать от тебя несколько кусочков, невольно зарабатываешь некоторые фобии. Я, например, считаю большим личным достижением, что при таком опыте не заработал маниакальную жажду убить вообще всех женщин в мире, а ограничился банальной ненасытностью в любовных утехах, когда эти утехи вообще стали мне доступны. На это, кстати, четыре сотни лет ушло. Не знаю, как я не сошёл с ума, но осуждения, по собственным убеждениям, точно не заслуживаю. И о своих любовницах, кстати, тоже забочусь, даже тогда, когда они постарели и стали мне совсем неинтересны, а ведь даже правители Поверхности частенько таких просто выкидывают и заводят новых.

– И почему с таким подходом ты не обратился к Варауну? – насупленно буркнула Олвирэ, явно придавленная откровениями. – Вы буквально созданы друг для друга!

– Не сказал бы, – видя её непонимание, я не смог сдержать смешка. – Я не собираюсь никому служить или поклоняться, Вараун же, насколько мне известно, ничуть не менее самовлюблён и высокомерен, нежели Ллот. А ещё не брезгует предавать и бросать в час нужды даже своих самых верных и преданных жрецов, при условии, что это принесёт ему хотя бы мнимую выгоду. По сути, он — мужская версия Паучихи, так сказать, пошёл в мамочку. Те же порядки, те же принципы, разве что женское доминирование заменяется на мужское. Вот только меня от этих принципов и порядков воротит, диктат жриц — это лишь так, последний штрих. Ну и зачем мне такой Бог? Тем более если можно договориться с куда как более милой и приятной особой?

– Я не понимаю, как ты можешь с таким пренебрежением говорить о Богах и тем более о своей Богине! Создаётся ощущение, что ты будто нанял её на службу!

– Это как раз то самое «право сильного», о котором я говорил. Я уважаю Эйлистри и ценю её усилия, хоть и считаю её методы достижения цели слишком идеалистичными и наивными. Но я — не слуга. Я — партнёр, что получает вполне оговорённые преференции в соответствии с установленными договорённостями. Да, уверен, что ей это не сильно нравится, но сотрудничество со мной несёт много пользы, при этом не заставляя идти против своей природы и своих догм. Я — то самое Зло, что используется в борьбе со Злом ещё большим. Причём я Зло, которое вполне может стать Добром и даже будет этому радо, просто я не могу им стать прямо сейчас. Впрочем, мы можем подискутировать об этом позже, смотрю, ты закончила? – пока мы говорили, Олвирэ успела нанести «боевой макияж» на кожу, сделав ту антрацитово-чёрной, на волосы легла иная мазь, окрасив их в белый.

– Не пялься! – буркнула она явно просто из принципа.

– Не понимаю, почему девчонка, что систематически танцует голой под луной, чтобы показать свою красоту, возмущается из-за того, что её красоту видят… Или ты боишься, что я на тебя наброшусь и изнасилую? Не беспокойся, ты, конечно, весьма притягательна, но, право слово, я не из тех, кто будет применять насилие к собственной союзнице. К тому же мне и так есть с кем сбросить напряжение…

– Хмф! – я не понял, она что, обиделась? Женщины…