Я же мог только ещё сильнее улыбнуться в ответ. Полудроу, а внешне так и вовсе чистокровная, что без задней мысли хочет поделиться своей добычей с друзьями. В этом предложении было прекрасно всё, начиная от «без задней мысли», заканчивая «друзьями». Результаты воспитания этой юной поросли не могли не радовать.

– Это называется «пастила», и теперь она твоя, так что ты можешь распоряжаться ей как сочтёшь нужным. Но давай попробуем получить ещё этой сладости, – я вытащил из подсумка с расширением пространства ещё один кулёк.

– Что нужно делать? – подобралась девочка, хищным взглядом провожая сладость.

– Попробуй прочитать этот текст и сделать как там написано, – я протянул ей свиток с простейшим светляком, то есть уже полноценным заклинанием, пусть и Нулевого Круга. Вряд ли у неё получится, всё-таки работа даже с простейшими свитками — это удел тех, кто получил хотя бы самое базовое обучение мага, неважно, какого именно. Но с учётом той лёгкости, с которой она взяла на себя подпитку созданного мной шарика света… вдруг получится?

– Эм… Ну… – девочка вглядывалась в письмена. – Не могу… – она виновато втянула голову в плечи, при этом даже не пытаясь.

– Почему? Ты ведь даже не попробовала.

– Я… не умею читать, – выдавила она, и… признаться, мне потребовалось секунды три, чтобы осознать этот ответ и чем он вызван. А как осознал… даже стало немного стыдно.

В самом деле, откуда бы этим детям научиться грамотности? Бывшие крестьянки вряд ли умели писать даже на человеческом языке, что уж говорить про письменность иллитири? Устная речь обеспечивалась языковой средой. Я не то чтобы запрещал своим рабам говорить на родных наречиях, но, скажем так, поощрял переход на привычный мне говор. Опять же, пока Сая и Серес учили общий язык поверхности (а учили они его не только на ведомых лично мной уроках, но и используя для помощи себе рабов), они естественным образом подтянули и людей в лексиконе дроу, а там на это ещё и годы непрерывной практики наложились. В итоге полукровки росли, с рождения впитывая нужную речь, но лишь устную, а вот устроить им первые классы школы я не сообразил.

В обществе дроу детей в начале жизни учат жрицы, в первую очередь прививая почтение к Паучьей Королеве, но и письменности с языком жестов обучая. Мужчины к этому никакого отношения не имеют. Им дети вообще не принадлежат. Ребёнок — всегда собственность матери, мужчины его жизнь вообще не касается, пока тот не войдёт в возраст, когда его нужно начинать учить владению оружием. Так что со стороны своей эльфийской памяти я вообще не имел зацепок для какой-то предусмотрительности в той области. Человеческая моя память тоже ни разу не была учителем в начальных классах школы, да и родителем, как таковым. Вот и получалось, что… не моя это компетенция. Я от неё настолько далёко, насколько вообще можно быть, разве что знаю, что детей в принципе учат, и сам когда-то через это проходил… очень… очень давно. Вампирессы же, даже начав учить молодёжь, стремились дать базовую физическую подготовку, притом, что сами они никогда полноценными Матерями-Наставницами не были, так что и понятия о том, что учить нужно, а что нет, у них не было даже смутного — спасибо форматированию памяти, что сильно убрало «личного опыта», включая и «детские годы», когда за работой Матери-Наставницы можно было посмотреть, так сказать, с другой стороны баррикад. Ассасинши могли просто не учесть, на каком моменте нужно учить столь примитивной и основной вещи.

В общем, придётся признать, что этот момент я банально прошляпил. Разумеется, можно привести в оправдание тот факт, что у меня и без продумывания учебной системы для моего эксперимента было чем заняться, да и время ещё не упущено, но факт в том, что язык иллитири, включая жестовый, дети познать обязаны как можно скорее.

– Вот как, – между тем обронил я, нарушая повисшую тишину. – Ну что же, ничего страшного, ещё научишься, – вновь взъерошиваю волосы ребёнка. – Сая и Серес тебе всё объяснят. Но тогда новый приз будет лишь тогда, когда это произойдёт, а пока… Позови своих братьев, которые умеют подниматься в воздух.

– Да, господин! – просияла девочка и бросилась к дверям, даже не взглянув на мать. Всем детям рабов сами матери хорошо прививали знание, что главный — я и переспрашивать их, получая от меня какой-то приказ, ни в коем случае нельзя.