Вскоре проверка повторилась. Сперва на уже показавших магические способности полукровках, а потом и на остальных, вплоть до малышей пятилетнего возраста. На меня все дети смотрели с небывалым почтением и восхищением, словно увидели во плоти героя древних сказок, в очередной раз доказывая, что давно смирившиеся со своим положением рабыни воспитали их правильно. Условия проверки были прежними: создавался небольшой шарик света, который я кидал испытуемому. Его задача была поймать и удержать снаряд, а если получится — кинуть обратно мне. В качестве награды за успех полагалась сладкая пастила. Не потому даже, что я весь такой любитель детей (хотя искренние глаза малышни, без следа затаённой ненависти и желания вонзить нож в спину, мне действительно безмерно нравились), просто в юности эмоции играют решающую роль, и если я буду ассоциироваться у них с радостью, чем-то интересным и хорошим, то в будущем мне будет куда проще работать с таким коллективом.
В итоге хороший потенциал оказался у троих полукровок: той самой девочки, Сандры, и двух её единокровных братьев. Ещё с десяток детей смогли просто удерживать светляк, пусть и с некоторым напряжением. Остальные — или пустышки, или совсем мелочёвка, или слишком молоды и пока не раскрыли потенциал. Разумеется, сделать волшебниками можно и их, но именно волшебниками, а не колдунами. И у меня нет сейчас столько времени, да и желания, откровенно говоря. Пример Нетерила наглядно показывает, что волшебники — ребята, уязвимые для воли небожителей ничуть не меньше, чем жрецы, а я не люблю уязвимость. Это не значит, что я буду возражать, если кому-то больше придётся по душе путь волшебника, и откажусь его учить, но упор всё же предпочту делать на колдунов. Меня они всё равно не превзойдут и на мою власть не покусятся, но вот к чужим посулам на тему заёмной силы будут уже куда скептичней настроены, а то, знаете, к любому волшебнику может прийти Мистра или её посланник и сказать: «делай как велю, иначе шиш тебе, а не доступ к Плетению», и он будет делать как велят, потому что иначе никак, а вот колдун сможет и послать. Я же предпочту, чтобы мои слуги таких гостей посылали, а не ложились под левого дядю, начиная копать под меня.
В целом же визит меня обрадовал. Конечно, момент с письменностью я упустил, и теперь годика два придётся потратить на навёрстывание программы, добавив к физическим тренировкам нормальные школьные уроки за партами, для чего ещё и объяснить вампирессам принципы их проведения, но вот потом первую троицу, пожалуй, стоит взять на особый контроль, а с учётом их внешности, возможно, что и действительно взять с собой в Сорцере в качестве личных учеников. Обычно, конечно, такой ученик всего один, но с моей репутацией могу и десяток протащить, из серии «к концу обучения как раз один и останется». Ну, это на тот случай, если кто-то вообще узнает о таком засилье малолеток в закрытых личных покоях, а потом осмелится спросить. Хотя можно вопрос решить и иначе – тяжёлый плащ поплотнее да капюшон поглубже. Тогда и при наличии визитёров, которым в гостеприимстве не откажешь, можно убедить всех, что ученик у меня всего один. Тем более что все трое — дети одного отца и довольно похожи, видимо, и правда был у того простолюдина некоторый потенциал, но в силу происхождения раскрыть его он не имел возможности, оставшись средней паршивости воином. Ну, по меркам дроу средней паршивости, конечно же. Ну да баатезу с тем трупом. Сейчас стоит проинструктировать Саю и Серес на тему новых вводных, да и рабынь, пожалуй, тоже. Плюс похвалить за воспитание. Заслужили.
Тем же вечером.
– М-м-м, Господин… – Сая выгнулась всем телом назад, до самого предела усиливая контакт, и замерла, мелко подрагивая, пока наши с Серес пальцы продолжали ласкать её в самых чувствительных местах, усиливая удовольствие от оргазма.
– Как же жаль, что вы не мои родные сёстры, – также переживая сладкое послевкусие от разрядки, с ноткой искренней печали улыбнулся я, полурефлекторно оглаживая правое бедро и левую грудь оседлавшей меня вампирессы.
– Мы были бы счастливы, Хозяин, – оторвавшись от натирания горошинки пребывающей в блаженстве подруги, подалась ко мне Серес, чей взгляд был затуманен поволокой похоти и обожания.
– В этом-то и дело, – переместив левую ладонь на её талию, притягиваю девушку к себе, чтобы поймать поцелуем губки.
Искренние обожание, преданность и трепет сестёр-вампиресс так ярко диссонировали с пассивной агрессией даже прогнувшихся под меня женщин-дроу и их вечными заскоками, когда, несмотря ни на какие заклинания-татуировки, приходилось натурально играть в укротителя тигров, чтобы не допустить скандала, который женская натура стремится разжечь на ровном месте, что, не будь это насквозь лицемерно, я бы уже влюбился в своих первых рабынь. Но даже понимая, что говорить о полноценной любви между мной и фактически вечно одурманенными и «аппаратно» прошитыми на верность вампирессами никак нельзя, я не мог не признать, что после почти двух месяцев трепания моих нервов непрерывными истериками Мэлис я отправлялся в Андрентайд, вспоминая своих клыкастеньких девочек с небывалой нежностью и ожиданием встречи.
– Хозяин, – вернувшаяся из омута удовольствия Сая села прямо и посмотрела на меня с какой-то странной ноткой растерянности.
– Что такое? – оторвавшись от губ её более высокой и пышногрудой сестры, пытаюсь понять, чем вызвана такая эмоция. Вроде бы ничего такого не случилось, я даже ласкать её не прекратил, продолжая нежно играть с сосочком на левом холмике, да и Айри в кои-то веки за нами не наблюдала, сидя на шкафу.