Волшебники замерли, глядя друг другу в глаза, будто о чём-то беззвучно переговариваясь, но продлилось это не дольше секунды, а потом… началось. Архимаг воздел руки и произнёс несколько странных слов, дополняя их десятком замысловатых жестов, а по их завершении от него в сторону осаждённого замка распространилась едва заметная волна искажения воздуха.

Дзирт не понял, в чём дело, даже подумал, что заклинание сорвалось, но это было ошибкой: когда волна прошла сквозь магические огни, украшавшие подступы к осаждаемому Дому, те вспыхнули снопами белых искр и тут же погасли, а дальше… земля у замка Дома Текен'дуис будто взорвалась. Целый каскад белых вспышек безвредного для глаз дроу магического света прокатился от ворот внешней стены до противоположного её края, накрыв и укрепления, и сами соединённые сталагмиты. Магические ловушки, заклинания-глифы, долговременные зачарования — всё в один миг обратилось беспорядочными снопами искр магии, исторгающейся из приходящей в негодность структуры. Всего одно заклинание, и цитадель Текен'дуис погрузилась в полнейший мрак, без единого магического огня.

– Что это было? – повернулся Дзирт к наставнику.

– Похоже на заклинание «Рассеивания Магии», – Закнафейн не был магом, но сражался с ними не единожды, так что прекрасно представлял себе, на что способны волшебники… более или менее, – только у обычного мага оно способно развеять одно наложенное зачарование или снять эффект заклинания, а не уничтожить всю магическую защиту Дома. Громф явно его сильно изменил и увеличил мощь многократно, – мрачно продолжил Мастер Оружия.

Тем временем, усмехнувшись кончиками губ, рекомый Громф вновь повернулся к Нальфейну и скупым жестом пригласил того продемонстрировать своё мастерство. Теперь-то все зрители поняли, что задумала Мать Бэнр. Слухи об эксцентричном Мастере Сорцере, который уже десяток лет участвует в учебных рейдах Академии, с наслаждением уничтожая своей магией всех врагов дроу, каких встретит, и даже, бросив все свои дела, однажды поднимался на Поверхность, чтобы устроить бойню и тамошним жителям, давно ходили по Мензоберранзану. Многие уже отучившиеся в Мили-Магтир воины, своими глазами видевшие силу Нальфейна До'Урдена, рассказывали своим Матронам, что сила эта сопоставима с могуществом самого Архимага Громфа. Кое-кто поговаривал даже, что боевая мощь Громфа куда ниже, ведь он уже столько лет не участвовал ни в одной полноценной битве, лишь зажигая огни Нарбондель и занимаясь бумажной работой. Естественно, Мать Бэнр не могла такое оставить, найдя самый изящный и наглядный способ продемонстрировать разницу в силе между её Первым сыном и молодым До'Урденом.

Со своего места Дзирт заметил, как вспыхнули жаром лицо и открытые участки тела Матери Мэлис, выдавая нешуточный взрыв эмоций, и насколько жёстким стало её выражение лица. Нет, оно не исказилось в гримасе, не пошло морщинами от оскала, но даже на таком расстоянии юный дроу ощутил тяжесть того взгляда, которым Матрона упёрлась в фигуру его старшего брата. В этот момент даже самый последний дурак бы понял, что Нальфейну приказывают не посрамить Дом До'Урден и ответить чем-то соразмерным великолепному заклинанию Архимага.

Понял это и маг, по крайней мере, на какой-то миг его лицо дёрнулось в сторону Правящих Матрон, и он явно встретился взглядом с Мэлис. Всего мига хватило Нальфейну, чтобы полностью осознать сложившуюся обстановку, после чего он с достоинством обозначил вежливый кивок Громфу и, подняв руки, зачитал заклинание.

Слабый магический свет протёк по фигуре мага параллельно звучанию незнакомых Дзирту слов, а потом крепость осаждаемого дома от основания до самых вершин сталагмитов стремительно укрыл зловещего вида туман.

Тысячи с интересом наблюдающих за неожиданной дуэлью тёмных эльфов почти не издавали звуков, полностью отдавшись предвкушению зрелища, а потом, когда голос Нальфейна замолк, несколько секунд в воздухе над армией царила полная тишина.

А потом раздались первые крики.

Жуткие крики. Крики настолько ужасающие, полные боли и животной паники, что испытываемое Дзиртом только что вместе со всеми предвкушение разом исчезло. Мужские, женские и детские голоса, доносящиеся от цитадели Текен'дуис, выли так, будто их владельцев заживо бросили в солёный кипяток. Не осознавая, что делает, юный дроу крепко ухватился за плечо Зака, прижался к Мастеру Оружия, ища объяснений.

Внезапно с балкона одного из сталагмитов выбежал облачённый в полные доспехи мужчина, он кричал от боли, раздирая ногтями размягчённое от кислоты лицо, выжженные глаза в тепловом зрении выглядели спечёнными провалами. Воины Академии вскинули было арбалеты, но почти сразу опустили их — наставники и старшие студенты были достаточно опытны, чтобы понять: выбежавший уже не жилец. Облегчать же его страдания никто не собирался. Агонизирующий аристократ перевалился через ограждение балкона и свалился на каменный пол нижнего яруса, где и затих, судорожно дёрнувшись в последний раз.