– Вы должны осознать, что детектив сам может стать преступником, – сказала она и продолжила: – У нас с вами нет полицейских полномочий. Но, сотрудничая с полицией, мы можем влиять на ход полицейского расследования. Стоит отнестись к этому чуть с большей ответственностью.

– Ну, извини. Я никогда не хотел быть таким детективом.

– Но раз уж стали, то такие отговорки не пройдут.

Аргумент, конечно, правильный. Я проглотил теплое пиво и, пытаясь скрыть свое раздражение, спросил:

– Ты специально пришла, чтобы все это высказать?

– Нет, у меня есть для вас сообщение. – Ририко с шумом выдохнула воздух. – Завтра я отправляюсь в Нью-Йорк.

Говорит другим, что надо быть осмотрительнее, а сама-то.

Ририко работает в «Детективном агентстве Такаси Оотои» неполный день. Официально она числится помощницей Оотои, а на деле это самый талантливый детектив среди его сотрудников и к тому же студентка кафедры религиоведения филологического факультета Токийского государственного университета.

– И зачем тебе ехать в Америку? Будешь искать своего пропавшего младшего брата?

Ририко несколько замешкалась с ответом, как будто подбирая нужные слова, а затем произнесла нечто, не вполне доступное моему пониманию:

– Поеду в Колумбийский университет на ежегодную конференцию Американского религиоведческого общества.

– За границу, значит? Завидую.

– Я еду туда не развлекаться. Шестого числа вернусь в Японию. Думаю, седьмого уже смогу выйти на работу.

– Я смотрю, Токийский университет процветает.

– Если бы. Университет денег не выделил, еду за свой счет. Ах да. – Звякнув висевшими на запястье четками, Ририко вытащила из рюкзака помятый пакет. – Я тут изредка захожу в один букинистический магазинчик на Дзинбочо, и вчера мне его хозяин уступил по дешевке редкое издание.

Из пакета появилась роскошная книга в суперобложке. На вид старая и дорогая, пожелтевшие страницы, похоже, сделаны из парафинированной бумаги. На обложке изображен загадочный мужчина в мягкой шляпе и темных очках.

– Это первое издание «Учебника детектива». С автографом самого Кунио Кувако.

Открыв обложку, я увидел на форзаце корявые иероглифы: «Кунио Кувако».

– Редко встретишь такое прекрасное издание, да еще с автографом. Мне оно досталось за девять тысяч иен. Возьмите себе за десятку!

Я с трудом сдержал улыбку:

– И где ты это купила?

– Сейчас покажу. – Ририко достал из пакета карточку магазина. – Вот: книжный магазин «Исино».

– Это подделка.

– Что?!

– Кунио Кувако подписывал книги скорописью. Я в детстве сам видел.

– Но хозяин магазина уверял, что это подлинник.

– Он тебя надул. С какой стати Кунио Кувако будет подписываться как детсадовец?

Ририко взглянула на автограф и издала глухой стон.

Конечно, в преступлениях она гениально разбирается, поэтому иногда забываешь, что перед тобой просто наивная юная студентка. Я испытал некоторое облегчение.

– Дать тебе, что ли, за нее сто иен? А, она же с каракулями – тогда восемьдесят.

– Благодарю вас. Я сама с ним разберусь, когда вернусь из Нью-Йорка, – сказала она как заправский член якудза и спрятала книгу в рюкзак.

Букинист полагал, что заработал легкие деньги на глупой девчонке, а сам случайно вытянул несчастливый жребий. С Ририко мошенничество даром не пройдет. Ему наверняка придется заплатить за это гигантскую цену, как когда-то синтоистской секте Маруути, которая была вынуждена объявить о самороспуске.

Вот о чем я тогда подумал.

– Ты только не перестарайся с ним из-за своих девяти тысяч.

О том, что его предостережение не пригодится, Оотоя узнает уже через неделю.

Ририко как уехала в Нью-Йорк, так внезапно там и исчезла.

1

В детстве у меня не было Санты.

И вовсе не по тому, что я был развит не по годам и сразу интуитивно понял, что это обман, или просто не воспылал интересом к заморскому обычаю. Да и родители мои не были ортодоксами. Я посто не подозревал о существовании такого роскошного праздника, как Рождество.

Впервые о существовании этого доброго деда я узнал зимой первого года в школе. Именно тогда мой приятель Ноги, живший в огромном доме на холме, похвастался наручными часами, подаренными таинственным иностранцем.

– Это такой бородатый дедушка, который летает по небу на санях. Он спускается в дом по дымоходу и оставляет подарки. Ты правда о нем не знаешь?

Сначала я подумал, что Ноги маленько того, но поскольку другие одноклассники тоже знали этого иностранца, пришлось нехотя признать, что странным был, скорее всего, я сам.

Сейчас я хорошо понимаю, почему моя мама не рассказывала сыну о Рождестве.