Оотоя не любил Юсукэ Ёкоябу. СМИ имели наглость превозносить его как величайшего сыщика Японии, но в действительности дело было в простом везении: четыре года назад ему удалось поймать преступника, убившего семью торговца огнетушителями, и других достижений за ним замечено не было. В последнее время он скатился до роли псевдознаменитости и с важным видом разбирал нашумевшие преступления в эфире ТВ-шоу «Поручите это дело знаменитому детективу!», но ни серьезного анализа дел, ни удачных расследований за ним не числилось.

– Ну, это вы напрасно. Я слышал, он назвал в эфире имя виновника четырех нераскрытых преступлений.

– Да это все сплошной обман.

– Вы в этом уверены?

– Допустим с большой натяжкой, что все это правда, но мое агентство за это время успешно посодействовало расследованию аж целых восьми висяков. Выходит, моя взяла.

Оотоя перешел на повышенный тон, но тут Когота удивленно выдохнул:

– Да вы, Оотоя-сан, оказывается, завидовали его популярности…

– Все, я кладу трубку.

– Ладно, это я так. У нас тут не только жертва, но и преступник потрясающий.

Как ни противно, но у Коготы в рукаве был еще один козырь.

– Судя по баллистическим следам на гильзах, преступник, убивший Юсукэ Ёкоябу, – это сам Марухати.

Вот теперь я удивился по-настоящему: неужели вернулся этот серийный убийца?

– Приготовь мне в номере бутылочное пиво. И не забудь его охладить!

Не дожидаясь возмущенных возражений Коготы, я повесил трубку.

* * *

31 октября, на часах 13:30, лужи в городе уже подсохли и стали похожи на черные кляксы.

Едва мы с моей помощницей Ририко Аримори прошли через деревянные крытые ворота гостевого дома «Сад у моря», как сверху что-то зловеще заскрежетало.

– Что за чертовщина?

Черепичную крышу венчала вывеска в виде крыльев ветряной мельницы; на ней округлыми буквами было выведено название UMINONIWА. С каждым порывом ветра вывеска делала оборот, издавая при этом совсем не подходящий для гостевого дома ужасный скрежет.

– Какая прелесть! – прошептала в восхищении Ририко и щелкнула затвором фотоаппарата. В этот момент подошел размахивающий блокнотом Когота и проводил нас на территорию.

– Ого, нас сам начальник сыскного отдела встречает!

– Тут у нас Марухати объявился, так что не время пить кофе в отделе.

Пройдя через сад, мы вошли в главный дом.

– Надеюсь, полиция не ошиблась, иначе вам это обойдется в копеечку!

– Результат баллистической экспертизы показал, что следы от нарезного канала на пулях совпадают со следами на пулях, выпущенных из револьвера, который использовал десять лет назад преступник Марухати. Значит, Юсукэ Ёкоябу убил именно он. Ошибки тут быть не может.

Подросток, известный под именем Марухати, объявленный Национальным полицейским агентством Японии в региональный розыск в качестве подозреваемого по делу о серийных убийствах под номером 108, в октябре 43 года эпохи Сёва похитил с американской военной базы в г. Йокосука револьвер немецкого производства и в течение месяца застрелил в Токио, Киото, Хакодатэ и Сэндае одиннадцать человек подряд: охранника, водителя такси и других. Ловкость, с которой преступник ухитрялся не оставлять абсолютно никаких улик на месте преступления, позволила полиции предположить, что это взрослый (от 30 до 40 лет) преступник-рецидивист или член мафиозной группировки. Однако по мере сбора показаний свидетелей выяснилось, что это предположение было ошибочным. Окончательный портрет подозреваемого выглядел так: непрофессионал, без судимостей, при этом сравнительно юного (не старше 14–15 лет) возраста.

Япония содрогнулась от череды бесхитростно-жестоких, но в то же время виртуозных преступлений, однако после ноябрьского убийства в Сэндае преступник бесследно исчез. Новых зацепок так и не появилось, и расследование за десять лет не продвинулось ни на шаг.

– Юному чудовищу сейчас уже должно быть за двадцать.

– Да, уже совсем взрослый. Вероятно, новое убийство после десятилетнего перерыва было спровоцировано нападками детектива Ёкоябу.

Оотоя тоже три дня назад смотрел двухчасовой специальный выпуск шоу «Поручите это дело знаменитому детективу!», посвященный делу Марухати, в котором Ёкоябу громко разглагольствовал о том, что «подобные мерзавцы, угрожающие общественному спокойствию, подлежат скорейшему уничтожению».

– А как преступник узнал, что детектив Ёкоябу остановился именно в этом гостевом доме? – спросила Ририко, наведя объектив на прихожую, где на земляном полу рядком стояли уличные сандалии.

– Похоже, он прочитал колонку «Выходные знаменитого детектива Ёкоябу» в еженедельном журнале Domus. Ёкоябу жил в Uminoniwa с двадцатого октября и писал эссе о своем отпуске.

– Получается, он сам раскрыл свое место пребывания? Как опрометчиво…

– Можно предположить, что вчера после двадцати трех часов Марухати, воспользовавшись возникшей в результате дождя плохой видимостью, пробрался во флигель и застрелил детектива Ёкоябу. Затем он попытался скрыться, но, перебираясь через глинобитную ограду, случайно встретил мальчика-подростка и застрелил его как ненужного свидетеля.