Пойдя по коридору главного дома, мы оказались во внутреннем дворике. Рядом с глинобитной оградой, куда взобрался преступник, щелкает фотоаппаратом эксперт из судебно-медицинского отдела. На переднем плане расположен маленький, заросший лотосами пруд. Небольшая табличка с названием: «Божественное озеро». Прудик-то весьма честолюбивый, оказывается.

– Почему убитый Марухати подросток шел ночью в таком глухом месте? – спросила Ририко.

Вместо ответа детектив Когота достал из кармана две полароидные фотографии и протянул одну из них нам: на дороге лежит труп в великоватой по размеру поношенной куртке, на голове – сильно потрепанная бейсбольная кепка. Очень худой, возраст определить трудно, но, судя по чертам лица, ему не более 12–13 лет. Двумя руками он зажимает огнестрельную рану на груди, лицо искажено болью. Рот весь в крови.

– Так это маленький бродяга!

Куртка явно не по размеру, но, думаю, отлично защищала от холода.

– Наверное, он искал, где укрыться от дождя, но, на свое несчастье, увидел, как преступник спрыгивает с ограды. – С этими словами Когота открыл стальную дверь. – Здесь находился флигель, где убили Ёкоябу.

Черный вход главного дома. Отсюда вела лестница наверх. Преодолев двадцать ступенек, мы оказались перед простой раздвижной дверью флигеля.

– Вот тут-то начинается самое странное. Именно поэтому я обратился за помощью к вам, Оотоя-сан.

– Запертая комната, не так ли?

Ририко подняла лицо от видоискателя, и Когота в знак согласия кивнул. Сняв обувь на площадке перед входной дверью, мы прошли через прихожую и вошли в комнату.

Это был гостевой номер в 15 татами. Тело уже увезли, но на татами тут и там виднелись пятна крови, как будто кто-то бегал по комнате, истекая кровью. Судя по всему, Ёкоябу сильно помучился перед тем, как испустить дух.

Когота дал нам вторую фотографию: Ёкоябу, одетый в тонкую рубашку и джинсы, лежит на татами на правом боку. Его круглый живот выглядит опавшим: не то кровь из него вся вытекла, не то содержимое желудка.

– Все, кроме трупа, оставлено так, как было в момент обнаружения. Вещей, принадлежащих преступнику, обнаружено не было.

С разрешения Коготы я осмотрел комнату. Справа от входа находится ниша токонома, прямо – широкая дощатая веранда, слева расположено большое окно. Комната эта ничем не отличается от обычного гостевого номера, разве что вид из окна прекрасный.

Спальные принадлежности и юката аккуратно сложены, никаких признаков подготовки ко сну нет. В нише токонома висит свиток с непонятной надписью и стоит керамическая ваза с Y-образной веткой, чуть ближе – телевизор и телефон, поднос с чайником и чашками, электрическая печка с вынутым из розетки штепселем. Веранда выходит на море, и через ее стеклянную дверь видны рыболовецкие суда с поднятыми в честь богатого улова флагами да кружащиеся морские птицы. На спинке плетеного кресла висит аккуратно сложенный плащ. В окне слева – панорама окруженного горами города.

– Предположим, преступник проник в комнату, где отдыхал детектив Ёкоябу, и выстрелил ему в живот. Однако дверь и окна заперты, следов взлома не обнаружено. Каким образом преступник смог выбраться наружу?

– Может быть, Ёкоябу ранили на улице, затем он вбежал в комнату и сам запер двери и окно? – сказал я первое, что пришло мне в голову.

– Мы только что осмотрели все, но следов крови нет нигде, кроме комнаты.

– Ну, тогда его подстрелили, когда он открыл окно, чтобы подышать свежим воздухом. Опасаясь второго выстрела, он закрыл все и оказался в запертом помещении.

– Флигель расположен на полтора метра выше, чем главный дом. Согласно вашей версии, преступник должен был выстрелить в Ёкоябу откуда-то снизу. Однако пуля вошла в тело под прямым углом.

Он хочет сказать, что преступник сам явился во флигель и выстрелил в Ёкоябу в упор? Однако улетучиться с места преступления, как дым, он не мог, а значит, покинул флигель через окно или дверь, а затем каким-то образом запер их.

– Думаю, не так просто было закрыть снаружи цилиндровый замок раздвижной двери. А что там у нас с окном?

Я подошел к расположенному слева окну. Но обычную ручку в форме полумесяца обнаружить не удалось. Предположив, что окно не запирается, я дернул створку алюминиевой рамы, но она даже не дрогнула. Я застыл в недоумении, и тогда Когота просунул палец в углубление между рамой и стеклом и сдвинул вбок маленький рычажок.

– На первый взгляд кажется, что окно закрыто наглухо, но вот так его можно открыть. Отсюда, кстати, видно место, где был убит подросток. – С этими словами Когота сдвинул оконную раму влево.

Внизу, совсем рядом с флигелем, тянулась зажатая между оградой и внутренним двором тропинка, а на ней стоял полицейский с красным фонарем в руках.

– Отсюда вид помощнее будет!