– Задвижка этого окна спрятана в углублении рамы, поэтому на первый взгляд оно кажется запертым наглухо. Думаю, преступник ранее в этом флигеле не бывал и не знал, что окно открывается. Можно предположить, что, когда он покидал гостевой дом, ему пришлось взять одежду с собой. Однако забраться на глинобитную ограду с одеждой в руках или держа ее под мышкой – дело не из легких. Есть только один способ покинуть территорию, не выронив одежду из рук. Преступник надел ее на себя.

– Ого?! – Когота раскрыл рот от удивления. – Речь идет о подростке-бродяге?

– Да. Мужчина, которого застрелили на тропинке, был одет в куртку не по размеру. Он и есть Марухати. Это всего лишь догадка, но я предполагаю, что во время выстрела в Ёкоябу-сан преступник, по всей вероятности, прикусил себя язык. И когда он наклонился, чтобы удостовериться в смерти детектива, капли крови из его рта упали на куртку убитого. Поэтому ему и пришлось забрать куртку с собой.

Ририко подняла вверх фотографию трупа, обнаруженного на тропинке. Из перекошенного рта убитого текла кровь.

– Так кто же тогда убил Марухати?

– Конечно, сам Ёкоябу-сан. Марухати оставил револьвер в номере и вышел из гостевого дома. Он намеревался выдать произошедшее за самоубийство, а если повезет, то и выставить детектива серийным убийцей Марухати. Но Ёкоябу-сан находился в сознании. Собрав последние силы, он добрался до двери номера и закрыл ее на ключ, чтоб преступник не смог вернуться назад. Затем вернулся в номер – набрать номер телефона хозяина, – но тут заметил в окно идущего по тропинке Марухати. Ёкоябу-сан открыл окно и застрелил его.

Странная версия. Неувязочка получается…

– И тут до Ёкоябу-сана дошло. Если он умрет с револьвером в руках, то могут узнать, что он убийца Марухати. То есть он попадет в расставленную преступником ловушку. Тогда он бросает револьвер в направлении лежащего на тропинке человека, чтобы дать понять, что тот-то и есть Марухати. Но силы оставляют его, и револьвер падает во внутренний двор. Бултых! – оружие с громким всплеском тонет в пруду. Уже теряя сознание, Ёкоябу-сан закрывает окно, чтобы скрыть, что это он стрелял в Марухати, и вскоре испускает дух.

– Так он по возрасту не подходит, – заметил я нарочито строгим голосом.

Брови Ририко взметнулись вверх.

– Десять лет назад Марухати был подростком. Сейчас ему должно быть хорошо за двадцать.

– Вы абсолютно правы. Мужчина, чей труп нашли на тропинке, внешне напоминает подростка. Но это не подросток. Я уже упоминала об особенностях физического облика Марухати; так вот, речь шла именно об этом.

– Не говори глупостей! – Я вырвал фотографию из рук Ририко. – Говоришь, не подросток? Как ни крути, у парня еще молоко на губах не обсохло!

– Десять лет назад, когда произошла серия убийств с применением огнестрельного оружия, полиция вначале предположила, что за ними стоит преступник-рецидивист или член мафии лет 30–40 от роду. Принято считать, что полиция ошиблась из-за невероятной виртуозности преступника, но на самом деле они попали прямо в цель.

Ририко с легкой грустью в глазах посмотрела на тело лежащего внизу на тропинке мужчины и добавила:

– Марухати страдал заболеванием, при котором человек не может выглядеть взрослым.

4

Поздно ночью я вернулся в агентство, и сразу же, как подорванный, зазвонил телефон. В трубке раздался несколько смущенный голос Коготы:

– Результат осмотра тела судмедэкспертом показал, что убитый – взрослый мужчина, страдающий синдромом Добби – генетическим нарушением обмена веществ; именно поэтому внешне он был похож на ребенка.

Выходит, версия Ририко подтвердилась.

– Эксперт сказал, что это очень редкое заболевание, в Японии им страдает один из пятидесяти – шестидесяти тысяч человек. В других развитых странах таких больных, похоже, больше.

Кто бы мог подумать, что невиданный доселе серийный убийца, ввергший в ужас всю Японию, волей случая окажется носителем такого редкого синдрома?

– Спасибо, что сообщил, – поблагодарил я и повесил трубку.

Невыносимо хотелось выпить. Я потянул ручку холодильника, чтобы достать банку пива, но тут вспомнил, что полетел компрессор. И вот новая неприятность: дверь открылась, и в комнату вошла та, с кем мне хотелось встретиться меньше всего.

– Славно сегодня потрудились. – С этими словами Ририко сняла рюкзак и спрятала покалеченный фотоаппарат в шкафчик.

– Что, тоже выпить захотела?

Ведь специально распрощался с ней еще на вокзале в Сэндае: совсем не хотелось сидеть на соседних местах в экспрессе.

Ририко села на диван и, помолчав несколько секунд, будто подыскивая слова, произнесла:

– Оотоя-сан, вам стоит быть более осмотрительным.

Ну вот, дожили, она уже начала поучать собственного работодателя.

– Если бы я не указала на вашу ошибку, имя Ёкоябу-сан было бы запятнано обвинением в убийстве.

– Не преувеличивай. Полиция все равно уточняет и проверяет все факты.

– Предвзятое отношение может привести к ошибке в расследовании.

– Сейчас эпоха массового производства. Поэтому чем больше версий, тем лучше. В конце концов, можно выбрать ту, которая больше нравится, – попытался отшутиться я, но Ририко продолжала настаивать на своем.