— Четыре круга по трассе — это одна миля. Как думаешь, сможешь справиться?

— Я... думаю... так, — говорю я между громыхающими шагами. Но я уже подсчитываю: одна миля, чтобы добраться сюда, одна миля вокруг трассы, одна миля обратно в спортзал — это три мили. Единственный раз, когда я намеренно прошла три мили без помощи транспортного средства, был после концерта, когда дерьмовый грузовик моего друга сломался у черта на куличках, и нам пришлось идти пешком по дороге, просто чтобы воспользоваться сотовой связью, но мне было семнадцать, и я была чертовски пьяна, поэтому я просто смеялась, когда у меня на пятках и пальцах ног образовались волдыри, потому что я была молода и глупа, и гуляла со своими безумными друзьями, а что такое несколько волдырей перед лицом юности и воспоминаний?

— Ты... носишь... поясную сумку? — Спрашиваю я. У Марко есть красная сумка на молнии, которую он повесил задом наперед, так что она подпрыгивает над его задницей.

— Страховка требует, чтобы я носил с собой аптечку, если мы тренируемся за пределами площадки.

— Скала... был бы... впечатлен.

Смех Марко подпрыгивает в такт его шагам.

— Одно время у него действительно была склонность к поясным сумкам, не так ли?

— Он называл их... сумки для лесбиянок. — Чувак, когда дышать стало так тяжело?

— Вполне уместно, — говорит Марко. — Итак, учитывая, сколько времени у нас осталось до соревнований, я бы хотел провести эту пробежку еще два-три раза в течение следующих десяти дней, чтобы мы могли хорошо оценить твою выносливость и действительно заставить твое тело привыкнуть к такого рода нагрузкам. Затем я хотел бы перейти в Форест-парк неподалеку от Турмана — там много разнообразных дорожек и рельефа местности. Я думаю, это обеспечит отличную подготовку к полосе препятствий. — Марко говорит так, как будто он стоит неподвижно и не загоняет свой пульс в красную зону. Видимо, только у меня с эти проблемы. Если бы я была автомобилем, мой датчик оборотов в минуту извергал бы клубы предупреждающего дыма.

После завершения последнего круга мы переходим на шаг, и, хотя я измотана, я в то же время в приподнятом настроении. Наконец-то я чувствую эндорфины, о которых все кричат в Интернете!

— Что-нибудь болит? Как себя чувствуешь? — говорит Марко, беря меня за запястье одной рукой и положив пальцы другой, чтобы сосчитать пульс. Дрожь пробегает по моим рукам, и не потому, что мне холодно.

У него прекрасные, очень теплые руки.

Я делаю большой глоток воды и вытираю пот со лба тыльной стороной свободной руки, даже не заботясь о том, что сейчас, вероятно, выгляжу как красная обезьяна уакари. (Нет, серьезно. Погуглите это. Вероятно, именно так я и выгляжу в эту секунду. Особенно потому, что он все еще прикасается ко мне).

— Э-э, я в порядке. Болит в паре мест, и завтра я, вероятно, не смогу пошевелиться, но чувствую себя хорошо.

Он отпускает мое запястье и делает глоток из своей бутылки с водой, а я стараюсь не замечать, какой он красивый с волосами, заправленными за уши, темно-каштановыми кудрями, влажными от пота, или как его щеки порозовели от свежего воздуха под вездесущей пятичасовой тенью.

В этом нет никаких сомнений: чудесно-красивое имя Марко ему подходит. Я надеюсь, он решит снова пощупать мой пульс.

— Может, пройдем круг, прежде чем отправимся обратно? — Он делает первый шаг, прежде чем я отвечаю.

Первую половину круга мы молчим, и я благодарна судьбе — это дает мне время отдышаться.

— Я был слишком строг к тебе? В спортзале?

Я улыбаюсь и поправляю свой конский хвост.

— Нет. Иногда нужно, чтобы меня пнули под зад. Ты прав. Все, что ты сказал — правда. Наверное, я слишком много времени провожу в своих мыслях. Особенно в последнее время.

— Похоже, твоя семья возлагает на тебя большие надежды. Они уже знают о соревновании?

— Неееет. И они просто... моя семья. Обе мои сестры прокладывают свой жизненный путь, а я продолжаю немного теряться.

— Что заставляет тебя так говорить?

— Ну, я неудавшаяся актриса, работающая в страховой компании, с незаконченным высшим образованием и чередой не самых удачных отношений, вероятно, проистекающих из моих непреодолимых проблем с отцом и, как следствие, страха перед обязательствами?

— Так, я собираюсь остановить тебя прямо здесь: все, что ты только что сказала, отредактировано и, скорее всего, не соответствует действительности.

— В смысле?

— Ты не неудавшаяся актриса. Я жил в Лос-Анджелесе. Я играл в голливудскую игру. Я узнаю неудавшуюся актрису, когда вижу ее.

— Но ты не видел меня ни в одном крупном фильме, и я сама себя поддерживаю, обрабатывая медицинские заявления, а не отдыхая на Бермудах с Райаном Гослингом и Дженнифер Лоуренс.