Чудесный Марко излагает наш план предстоящих тренировок по мере того, как мы приближаемся к Важному событию — до него осталось три месяца — и просматривает мой журнал тренировок. Я робею, пока он читает «Диету»; я все еще борюсь с тем, чтобы отнести определенные продукты к категории «Не сейчас». Но он не придирается. Он напоминает мне, что это процесс, что я новичок и что требуется время, чтобы привыкнуть ко всему.

Затем он терпеливо слушает, пока я выдаю свои извинения за то, что пропустила последние два дня. Я не могу удержаться от слез из-за того, какая злая моя мать, и она продолжает сравнивать меня с моим отцом-бездельником, и Тревор — огромный придурок, но он замешан в скандале с фоткой члена, и мои старшие сестры такие состоявшиеся, а я нет, и я чувствую себя такой преданной, и я просто чувствую себя дряблой и никчемной —

— Прости, можно тебя прервать?

Я поднимаю взгляд на Марко, влага в моих глазах затуманивает зрение настолько, что создает вокруг него краткий ореол.

— Мне нужно, чтобы ты выслушала меня и не останавливала. Я прошу тебя на мгновение стать серьезной. Я знаю тебя всего каких-то три недели, и уже замечаю закономерность. Возможно, это прозвучит жестоко, но я этого не хочу — я обращаюсь с этой речью ко всем своим новым клиентам. Однако я действительно думаю, что тебе нужно услышать немного жестокой любви.

Я шмыгаю носом и киваю. Дерьмо. Жестокая любовь?

— Оглянись. У каждого человека в этом месте есть своя история. Ты не единственная, у кого есть печальная история. И сидеть на скамейке запасных, жалея себя, потому что ты думаешь, что не можешь приложить чуть больше усилий — это не то отношение, которое даст тебе возможность сфотографироваться с твоим героем. Что бы сказал Скала, если бы увидел, что ты сидишь здесь и шмыгаешь носом, потому что устала, или потому что твой никчемный парень снова сделал что-то неподобающее, или потому что твой отец ушел, когда ты была маленькой? У всех нас есть истории о горе, Дени. У каждого из нас. Это то, что делает нас сильными. Это то, что побуждает нас каждый день вставать с постели и работать лучше, чем вчера.

Я вспоминаю статью в «Лос-Анджелес Таймс», которую я прочитала о том, как лучший друг Марко погиб на съемочной площадке...

— Ты видишь человека, стоящего на руках? Уолтера? Ты знаешь, почему он всегда носит майку с надписью «Гребаный рак»? У него была неходжкинская лимфома. Пожизненный спортсмен, степень магистра истории, прошел квалификацию для участия в Олимпийских играх по легкой атлетике. Потом он чуть не умер в пятьдесят. Но он боролся. Он так упорно сражался, и он приходил сюда, сражаясь, каждый божий день в течение последнего десятилетия.

Я сражена наповал. Я работала со столькими случаями рака в IH&W, когда выжившие никогда не возвращались к своему прежнему качеству жизни.

— Или вон та женщина, которая всегда улыбается тебе при входе? Я смотрю туда, куда он указывает, — на хромающую даму. — Сын Эстер был убит парнем, который только что ограбил круглосуточный магазин и ехал не в ту сторону по I-84. Она хромает, потому что в момент аварии находилась в машине со своим сыном. Симпатичный парень, на которого ты иногда пялишься и который проводит много времени в жиме лежа, — он ветеран войны в Афганистане. Самодельное взрывное устройство сработало под его машиной, и его водитель был убит. Теперь у Алекса 60-процентная травма позвоночника на всю жизнь. Ему двадцать четыре года.

Чем больше он говорит, тем глупее я себя чувствовала. Хотя я не думаю, что это входит в его намерения, мне здесь не на что жаловаться.

— А наш неуклюжий друг — ты знаешь, почему мы называем его Минотавром? Потому что он шел по улице по своим делам, когда пьяный врезался в него и отбросил на пятнадцать футов, головой вперед, в бетонную стену. Он умирал дважды, и сейчас он должен быть мертв или, по крайней мере, быть «овощем». Вместо этого он приходит в этот тренажерный зал каждый божий день с тех пор, как его выписали из реабилитационной больницы, вот уже два года. Он перестал шаркать в дверях с ходунками, а затем с двойными тростями, и теперь он приседает и отжимается от пола весом, в три раза превышающим вес своего тела.

Вау. Ладно. Я плакса. Если бы Марко не сказал мне, я бы никогда не догадалась, что Минотавр пережил нечто настолько ужасное. Его сила настолько превосходит возможности его мускулов.

— Итак, тебе нужно взять на себя обязательство, прямо здесь, прямо сейчас. У каждого есть своя история. Тебе просто нужно решить, как ты хочешь, чтобы была написана следующая глава. Если слушать своих скептически настроенных друзей или семью, которые говорят тебе, что ты глупая девчонка из-за того, что не оправдываешь их ожиданий, — это то, как ты хочешь проводить свое время, то я думаю, что твое пребывание здесь не в чьих-либо интересах.

— Ты должна взять на себя обязательство. Я не могу провести эту гонку за тебя, и ты, конечно, не выиграешь с пораженческим настроем «весь мир против меня», от которого ты, похоже, никак не можешь избавиться.