— Вы мне нравитесь, Шестой, — сказал Дажер. — Мне нравится ваша прямота. Ваше нецивилизованное, простое чувство чистой морали.

Неужели Дажер… думал, что люди честны, потому что они менее развиты технологически? Думал, что люди на планете Заката каким-то образом добрее тех, что со звёзд?

Это была невероятно глупая точка зрения. Она выделялась в этом человеке, который в остальном был так расчётлив и искусен в управлении разговорами. Этот изъян в Дажере был как длинная царапина, через которую сочится вода, в иначе хорошо построенном корпусе.

Но Закат полагал, что у всех есть свои недостатки; это часть того, что делает их людьми. А не… существами из какой-то истории, с «нецивилизованным, простым чувством чистой морали». Дажер показал слабость, которую можно использовать; Закат мог только надеяться, что он невольно не сделал того же.

Дажер, казалось, принял решение, хлопнув в ладоши один раз.

— Я собираюсь кое-что вам показать, Шестой. Кое-что чрезвычайно интересное. Вы раньше не были на этом острове, да? Знали о змее, но никогда его не видели?

— Верно, — сказал Закат.

— Знаете ли вы о пещере?

— О какой пещере?

— О пещере, — сказал Дажер, — смерти.

Глава тридцать девятая

Пещера Смерти.

Закату нравилось это название. У Вати была целая команда, которая решала, как называть вещи, и они всегда избегали слишком описательных названий. Они говорили: «Такое название слишком прямолинейно». Или: «Это первое, что приходит в голову. Нужно что-то поизобретательнее». Или просто: «Это скучно».

Названия мест должны быть скучными. Они должны быть описательными. Услышав название, ты должен понимать, для чего это место, какое оно или чего от него ждать. И, как выяснилось, это была пещера смерти. Трое солдат уже погибли в ней.

Хотя, возможно, «пещера» было неточным словом. Это был туннель, прорытый в черно-коралловой скале острова. Здесь был подъём, склон холма, и туннель выходил из одного его конца — уходя вниз под небольшим углом. Фонари освещали его на каком-то расстоянии, но дальше он терялся во тьме.

— Мы думаем, он должен проходить подо рвом этого атолла, — сказал Дажер, указывая. — А затем выходит, держу пари, на тот остров в центре, обеспечивая тайный проход мимо змея.

Закат опустился на колени у входа в туннель. Он выглядел естественным, не вырезанным человеческими руками, и… неужели там внутри растут растения? Да, густые листья, буйные, возле фонарей. Воздух, выходящий из пещеры, был влажным и пах землёй. Знакомо.

— Несомненно, — сказал Дажер, — он где-то выходит наружу. Иначе не было бы этого ветерка.

— Вы думаете, за Дакварой есть остров? — спросил Закат.

— Мы знаем, что есть, — сказал Дажер. — Мы обследовали его на корабле, но эта тварь напала. Она прогрызает корпуса кораблей — и щиты всех видов, будь то алломантические пулевые щиты, оживлённые отражающие щиты или даже аонные силовые поля. Мне не понравилось писать отчёт о потере одного из наших истребителей. Дорого, особенно в наши дни.

— Даквара подняла острова из океана, — сказал Закат. — Вы удивлены, что она сильна?

— Ах, Шестой, — сказал Дажер. — Вы понятия не имеете, что такое инвестированная сущность, да? Для вас это просто мифический бог.

— Она съела ваш корабль, — сказал Закат. — Я буду поклоняться ей, а не вам. На острове в центре что-нибудь есть?

— Пещера, похожая на эту, — сказал Дажер. — Мы пролетели под этим большим островом и нашли участки камня под поверхностью, которые соединяются с центром. В одном из них может быть туннель. Этот туннель.

Закат кивнул и направился в пещеру.

— Шестой, друг мой! — сказал Дажер. — Я же только что сказал вам, что это место убило троих людей!

— Ваши солдаты поставили эти фонари, — сказал Закат. — И там есть почва со множеством следов. Опасность начинается дальше.

— Ну, надо полагать, так и есть! Проницательный вы человек! — Дажер рассмеялся.

Закат ненавидел этот звук. Это был смех человека, которому никогда не приходилось заботиться о том, как его шум действует на других.

Было приятно, когда ботинок Заката ступил на почву, футах в десяти от входа. Он прошёл ещё десять, пока не добрался до фонарей. Туннель здесь становился выше, и из скалы росли невысокие деревья в окружении разнообразных папоротников, лиан — буйная растительность всех видов.

Откуда растения брали свет, чтобы расти? Или воду? Это было загадочно. Хуже того, здесь пахло домом. Дождём и прудами, застаивающимися под пологом, заслоняющим свет. Мёртвым, становящимся перегноем, и живым, пирующим на нём. Корой и мхом.