Он потащил её быстрее, потянулся за мачете на поясе, но его там не было. Он его метнул. Он достал то, что забрал у павшего соперника, и вытащил её с поляны, обратно в джунгли, двигаясь быстро. Он больше не мог беспокоиться о том, чтобы задеть муравьёв-убийц.

Приближалась бóльшая опасность.

Крики смерти раздались снова.

— Они приближаются? — спросила Вати.

Закат не ответил. Это был вопрос, но он не знал ответа. По крайней мере, слух возвращался. Он отпустил её руку, двигаясь быстрее, почти бегом — быстрее, чем ему когда-либо хотелось передвигаться по джунглям, днём или ночью.

— Закат! — прошипела Вати. — Они придут? На зов умирающего? Они так делают?

— Откуда мне знать? Я никогда не слышал, чтобы кого-то из них убивали. — Он увидел трубку, снова висящую у неё на плече, в свете фонаря.

Это заставило его замешкаться, хотя инстинкты кричали продолжать двигаться, и он чувствовал себя дураком.

— Твоё оружие, — сказал он. — Ты можешь использовать его снова?

— Да, — сказала она. — Ещё раз.

— Ещё раз?

В ночи раздалось с полдюжины криков.

— Да, — ответила она. — Я взяла только три копья и пороха, которого хватит на три выстрела. Один раз выстрелила в глубинного ходока. Это мало помогло.

Он больше не говорил, игнорируя раненую руку и таща её через джунгли. Крики раздавались снова и снова. Возбуждённые. Как спастись от стаи кошмарников? Авиары вцепились в него, по птице на каждом плече. Ему пришлось перепрыгнуть через свой труп, когда они пересекали овраг и выбирались на другую сторону.

Как от них спастись? думал он, вспоминая дядины уроки. Не привлекать их внимания с самого начала!

Они быстры. Кокерли скроет его разум, но если они учуют его запах у мёртвого...

Вода. Он остановился в темноте, поворачиваясь то вправо, то влево. Где найти ручей? Патжи — остров. Пресная вода в основном от дождя. Вдоль восточной стороны остров поднимался к высотам с отвесными скалами со всех сторон, и дождевая вода там собиралась, в Оке Патжи.

Река была слезами Отца. Прямо из самого пруда... Идти туда с Вати на буксире было опасно. Их путь огибал склон вверх, направляясь через остров к северному берегу.

Крики позади подстёгивали. Закат схватил Вати за руку и потащил её восточнее. Она не жаловалась, хотя всё время оглядывалась через плечо.

Крики приближались.

Он побежал. Он бежал так, как никогда не ожидал бегать на Патжи — дико, безрассудно. Прыгал через рытвины, вокруг упавших стволов, покрытых мхом. Сквозь тёмный подлесок, распугивая микеров и вспугивая авиаров, дремавших в ветвях наверху. Это было глупо. Это было безумно. Но разве это имело значение? Каким-то образом он знал, что другие смерти его не заберут.

Короли Патжи охотились на него; меньшие опасности не посмеют красть добычу у высших.

Вати с трудом поспевала. Эти юбки мешали, но она догоняла Заката каждый раз, когда ему приходилось останавливаться, чтобы прорубить путь через подлесок. Быстро, лихорадочно. Он ожидал, что она выдержит темп, и она выдерживала. Часть его — похороненная глубоко под ужасом — была впечатлена. Из этой женщины вышел бы фантастический траппер.

Он замер, когда крики раздались сзади, совсем близко. Вати ахнула, и Закат вернулся к своей работе. Осталось не много. Он прорубился сквозь густую чащу подлеска и побежал дальше, пот стекал по вискам. Пляшущий свет от фонаря Вати позади; сцена перед ним была ужасающей — тени плясали на ветвях джунглей, листьях, папоротниках и скалах.

Это твоя вина, Патжи подумал он с неожиданной яростью. Крики, казалось, настигали его. Это за его спиной трещали кусты? Мы твои жрецы, а ты нас ненавидишь! Ты ненавидишь всех.

Закат вырвался из джунглей на берег реки. Он завёл Вати прямо в неё, в холодную воду. Что ещё оставалось? Вниз по течению — ближе к этим звукам, к крикам смерти.

На Закате подумал он. На Закате.

Время пришло.

Он повернул вверх по течению.

Глава семнадцатая

Закат задержался на берегу крошечного островка в том измерении бесконечной черноты, отмеченном голубыми лентами дыма высоко в небе. Это место внушало ему страх. Дело было не только в отсутствии света или в пустоте. Он привык смотреть на бескрайний океан, но там горизонт был всего в нескольких милях. Здесь же он казался бесконечно далёким. Словно... у здешнего моря не было кривизны. Словно он стоял не на планете, а на бесконечно плоской равнине.

Эта неумолимая тьма шептала: «Здесь твой предел. Возвращайся в свою маленькую комнату в своём большом городе. Возвращайся в свою банку».

В молодости он думал, что жизнь на Патжи сделает его достаточно сильным, чтобы больше никогда ничего не бояться. А потом он ушёл и обнаружил, что существуют идеи куда более страшные, чем любой муравей-убийца. Идеи вроде осознания, что у тебя нет будущего.

Наконец он отвернулся.