— Ох, учить тебя ещё и учить! Рассказывай свои драконские правила, о человеческих после поговорим.

И Коричневый дракон поведал принцессе Мирабелле, что им придётся выдержать для того, чтобы он снова мог стать человеком.

— Яд, который нарушение закона драконов влило в мою кровь, будет действовать ровно год. За этот год я обязан съесть тебя, иначе умру. А если я не хочу тебя есть, то всё равно должен держать тебя в башне, чтобы жертва была всегда под рукой, на случай, если дракон во мне пересилит человека, и я передумаю. Первые полгода я должен жить здесь, в башне, не оставляя тебя ни на минуту одну. Мне полагается выполнять любое твоё желание, кроме одного: не проси отпустить тебя домой, всё равно не отпущу. Если через полгода ты немножко привыкнешь ко мне, я должен открыть тебе страшную тайну…

— Какую? — прошептала принцесса.

— Да вот эту, что я был человеком и могу снова стать им, если меня полюбит прекрасная девушка. Тогда ты бы сказала, что согласна, а я должен был бы признаться, что ты можешь в любой момент выйти из башни прямо сквозь стену и уйти куда хочешь. Башня только к тебе никого не пускает, а изнутри можно выйти совершенно свободно.

— Правда?

— Конечно, только это страшная тайна. Всё дело в том, что через полгода я должен покинуть башню и возвращаться к тебе только один раз в день. Говорят, что к тому времени я уже смогу ненадолго становиться человеком. Сначала на минуту, потом на две, и так с каждым днём всё больше и больше.

— Как солнце! — воскликнула Мирабелла.

— Что, солнце? — не понял дракон.

— Солнце после зимы каждый день остаётся на небе всё дольше и дольше и день постепенно увеличивается. Разве и этого не помнишь?

— А, да, да, что-то такое учили в школе.

— Вот видишь!

— Да, солнце… но я буду превращаться ночью. И должен наступить день, когда с вечера до полуночи я останусь человеком. В башне есть большие часы. Если наступит ночь, когда я останусь человеком после последнего двенадцатого удара часов, то я останусь им навсегда. Даже когда взойдёт солнце и наступит день. И если всё пойдёт хорошо, такой день наступит ровно через год. То есть… через триста шестьдесят пять дней, правильно?

— Нет, — возразила принцесса. — Через триста шестьдесят шесть. Нынешний год високосный.

— Ладно уж, денёк подожду, — вздохнул дракон. — Ну а ты, ты сможешь прожить в этой башне целый год добровольно? И, главное, не те полгода, когда я буду всё время рядом, а те полгода, когда ты будешь предоставлена сама себе и сможешь уйти в любую секунду.

— Но ведь я и сейчас могу уйти, правда?

— Да… зря я тебе сказал.

— Но я не собираюсь никуда уходить! — воскликнула Мирабелла. — Время пошло, начинаем тебя спасать! Не хнычь, дракончик, ты меня ещё не знаешь. Уж если я чего захочу…

— Это я уже видел. Нужно быть очень смелой, чтобы отправиться одной среди ночи в Дикие горы искать встречи с драконом. На такое решится не всякий рыцарь!

— Я была не смелой, а просто глупой, — улыбнулась Мирабелла. — Но теперь я стану более осторожной. Я, наконец, поняла, что от каждого моего шага может зависеть не только моя жизнь. Скажи, мне можно будет сообщить родителям, что я жива и здорова? Я бы написала им маленькое письмо.

— К сожалению, нет. Это запрещено. Но, если хочешь, я могу отнести в твой замок какую-нибудь твою вещь: шаль или башмачок, тогда они догадаются, что ты подаёшь им знак.

— Ой, они станут ещё сильней волноваться. — Мирабелла в раздумье прижала ладошки к щекам: — Хорошо, отнеси им вот этот платочек. На нём вышит дракон, они сразу его узнают. Оставь на окошке маминой спальни, только смотри, чтобы тебя не увидели.

— Всё сделаю, как ты желаешь, принцесса.

Кроме платочка, который королева нашла на окне своей спальни через два дня после исчезновения дочери, о принцессе Мирабелле в её родном королевстве не было никаких известий. Но родители и обе бабушки Мирабеллы верили, что принцесса жива и каждый день горячо за неё молились, ожидая, что когда-нибудь их любимая девочка вернётся под отчий кров. Принцы, поклонники Мирабеллы, долго искали её по всем концам земли, но безуспешно. А тем временем, Мирабелла жила в башне дракона, прилежно учила его таблице умножения и прочим вещам, которые он помнил, когда был человеком, но потом позабыл.

Никто не знал о заключённом между ними договоре, но звери и птицы, прилетавшие на окно Мирабеллы, привыкли видеть её веселой и спокойной. Из этого они заключили, что дракон не такой уж и страшный. Иногда Мирабелла выходила на полянку перед башней, собирала цветы и ягоды, играла с маленькими оленятами и зайчатами, а из окна башни за ней молча наблюдал страшный дракон.

Так и прошло полгода. И настал день, когда Коричневый дракон сказал, что пришла пора ему улетать из башни. Верности Мирабеллы предстояло самое трудное испытание: испытание одиночеством.