Морвен без слов возвращается к моему туалетному столику и начинает подводить мои глаза коричневым углём, подчёркивая их слегка приподнятую форму. Мой брат говорил, что у меня лисьи глаза. Он утверждал, что из-за их янтарного оттенка, но втайне я думаю, что дело было в моём озорстве.

В завершение они припудривают моё лицо и тело мерцающей пудрой, делая кожу гладкой и безупречной. Король требует, чтобы его питомец выглядел определённым образом: смертельно опасным и прекрасным.

Он хочет, чтобы все жаждали того, что попробовал только он.

Весь процесс занимает меньше получаса, но к тому моменту, как я благодарю своих служанок и открываю дверь, Калдар уже кипит от злости. Я прикусываю нижнюю губу, скрывая наползающую ухмылку. Девушки возвращаются к своим обязанностям, а Калдар следует за мной по коридорам.

— Мне не нужна охрана, — напоминаю я. — Я и так знаю дорогу.

— Это не тебе решать, — бурчит он мне в спину.

Король постоянно меняет правила, делая их непредсказуемыми. В одни утра он хочет быть один, и моё присутствие нежелательно. В другие требует, чтобы я присоединилась к нему. Похоже, моя возможность передвигаться без сопровождения тоже может исчезнуть в любой момент.

Я бросаю взгляд через плечо, ненавидя самодовольное лицо советника. Утешаю себя мыслью, что могла бы вспороть ему живот раньше, чем он успеет выхватить свой маленький кинжал у пояса. Возможно, когда-нибудь мечты станут реальностью. Эта мысль согревает.

Выражение лица Калдара искажается в хмурый оскал.

— Перестань так на меня смотреть.

Я приподнимаю брови, придавая лицу невинное недоумение.

— Как именно?

Он фыркает, отводя взгляд. Я снова отворачиваюсь от него, улыбаясь про себя, представляя звуки, которые он будет издавать, когда умрёт от моей руки.

Такие мужчины, как Калдар, все одинаковы. Сначала они чрезмерно уверены в своём врождённом превосходстве, но стоит только оставить их без оружия, в твоей власти, как они начинают умолять. Они плачут и просят пощады, не привыкшие стоять на коленях перед кем-либо, ошеломлённые тем, что впервые сталкиваются с настоящими последствиями своих поступков.

В конце концов, для людей благородного происхождения ведь всегда делают исключения.

Когда мы подходим к утреннему залу короля, я жду, пока его личные стражи, Дорал и Хаксли, впустят меня. Даже будучи его фавориткой, даже будучи призванной к нему, я не имею права входить без объявления. Когда двери открываются и меня проводят внутрь, я даже не оглядываюсь на Калдара.

Зал для завтрака короля роскошен и залит светом. Он соединён с его спальней, придавая ему ощущение уединённости. Утренний свет льётся через распахнутые балконные двери, открывая вид на океан внизу. На стенах висят картины с тихими сельскими пейзажами, а на каждой поверхности стоят букеты свежих цветов. Жёлтые обои в сочетании с теплом деревянной мебели создают уютную, располагающую атмосферу. Всё это должно притягивать, заставлять чувствовать себя в безопасности, как дома.

Но это ложь.

— Айверсон.

Бэйлор поднимается со своего места во главе стола и идёт мне навстречу с ласковой улыбкой. Я делаю глубокий реверанс, молча ненавидя, как привычно звучит моё имя в его устах, словно он слишком часто его произносит.

Его прямые, бледно-золотистые волосы доходят чуть выше плеч, едва касаясь его золотого доломана. Гордые заострённые уши выступают сквозь пряди, не скрытые ничем. А на лбу покоится позолоченная корона, обозначающая его как короля, на случай если кто-то этого не заметил.

Он никогда не говорил, сколько ему лет, но я знаю, что он видел, как проходят века, и всё же его лицо не несёт на себе ни следа времени. Судя по его внешности, он перестал стареть где-то в конце третьего десятка. Как и все фейри, он наделён вечной красотой юности. В детстве эта красота ослепляла меня. Теперь я не могу найти в нём ни одной черты, которой можно было бы восхищаться.

Бэйлор, Зверь Битвы, король Седьмого острова и моё самое большое сожаление.

Он целует меня долго, его язык вторгается в мой рот, пробуя то, что принадлежит ему. Его собственническая рука сжимает мою руку, другая грубо касается меня сзади. Я подаюсь к нему, заставляя себя не отдёрнуться от его прикосновения. Тихий стон срывается с моих губ, звук, который должен сказать, что я желала этого так же, как и он.

Когда он отстраняется, в его тёмно-синих глазах вспыхивает жадный блеск, задерживающийся на глубоком вырезе моего платья.

— Я скучал по тебе, питомец.

— Я тоже, — лгу я, без усилий входя в свою роль. Это лёгкая роль, особенно потому, что когда-то она не была игрой.

— Чёртовы приготовления, которые держат нас врозь. — Он притягивает меня ближе, утыкаясь носом в мою щёку. — Я схожу с ума без тебя.

Я одариваю его терпеливой улыбкой, делая вид, что его близость не вызывает у меня тошноту.

— Я не могу всегда быть главной твоей заботой.