Ей нравилась моя улыбка. Она говорила это уже полдюжины раз. Я видел, как ЛиЛу относится ко мне, как замирает и умолкает, когда я улыбаюсь ей. Было что-то в том, как она поджимала губы, и кончик ее языка увлажнял полную нижнюю губу по центру, словно она хотела почувствовать мой вкус на своем рту, а моя улыбка напоминала ей о том, как сильно она хочет меня прямо сейчас.

Я не ответил ей, просто улыбнувшись медленной, едва заметной улыбкой, давая понять, что знаю, чего она хочет. Правый уголок моего рта дернулся вверх, а губы приоткрылись, словно ожидая, что она примет то, что я предлагаю. Взгляд Уиллоу переместился, пройдясь по моему лицу, словно она искала что-то — возможно, то, что заверило бы ее, что я так просто не отступлюсь. И когда этот пристальный взгляд задержался на моем рте, я расслабил мышцы вокруг губ настолько, чтобы провести языком по нижней губе.

Ее взгляд переместился, последовав за этим движением, а я наконец озвучил то, чего, как я знал, она ожидала:

— Нет.

Шепот этого слова вернул ее внимание к моим глазам, и я изо всех сил постарался не улыбнуться снова. Нельзя было сразу раскрывать все свои карты.

— Не тогда. И не все сразу. Это пришло со временем. Средняя школа, колледж, все женщины вокруг, их тела, запахи и чувства, которых я никогда раньше не ощущал, все эти тайны, которые я чертовски хотел разгадать. Это было сенсорной перезагрузкой, а я, маленький сопляк, ни черта в этом не понимал.

Уиллоу откинула свои длинные волосы на плечо, позволив распущенной косе скользнуть по обнаженному плечу, удерживая между пальцев выбившуюся прядку. Ее движения были подобны перьям. Она обладала грацией, подобной которой я никогда не встречал прежде. Эта женщина могла моргнуть или бросить взгляд через плечо и поставить этим любого мужчину на колени.

Волосы Уиллоу напоминали мне гальку, намокшую в реке — их цвет темнел с каждым прикосновением течения.

Но я не лгал. Уроки были усвоены еще в колледже — когда каждая женщина, которая попадалась мне на глаза, позволяла раскрыть некоторые секреты. Я должен был учиться, и тогда, при моем нетерпении, эти уроки усваивались быстро.

— Я все усвоил, но даже тогда, все, что я узнал, не подготовило меня.

— К чему?

Она бросила на меня взгляд, от которого у меня подкосились колени, и я обратил свое внимание на густые пряди волос, которые она высвободила из косы и переплела между своими длинными пальцами. Она затаила дыхание, когда я взял волосы из ее руки.

— К чему-то одному и одновременно ко многому.

Она ждала от меня разъяснений. Ей нужны были ответы, и они у меня были, но мне нравилось, как она пахнет. Мне нравилось тепло ее кожи, когда я проводил рукой по ее спине. Я хотел задержаться на этом моменте хотя бы ненадолго, отстранившись от реальности, пока не осталось бы только ощущение нашей кожи. Влажной, теплой и очень правильной.

— Девочки страшны для мальчиков. Так чертовски страшны, что мы не знаем, как побороть этот страх. Он горит в наших внутренностях, и мы бежим от этого ощущения. Каждый парень, каким бы мужчиной он не стал, в десять, в шестнадцать, в восемнадцать лет, когда речь заходит о женщинах — просто испуганный сопляк.

ЛиЛу вздрогнула, а волосы в моей руке скользнули вниз по ее позвоночнику, когда я провел пальцами между прядями распущенной косы, упавшей на ее плечо.

— Мы не понимаем, почему девушки заставляют нас переживать и чувствовать, особенно в те моменты, когда мы одновременно кричим, страдаем и бесимся. И тогда ты становишься немного ближе ко многим вещам, которые удерживают мужчину рядом с женщиной. К вещам, которые в детстве заставляют вас бежать в страхе. Но будучи мужчиной, когда они подпускают тебя ближе, ты обретаешь немного ясности. Немного осознания, и, черт возьми, тебе тут же хочется разгадать все их тайны. Ты получаешь прикосновение. Небольшое прикосновение, и, если очень повезет, то и вкус. Это только заставляет тебя хотеть большего, и, возможно, если у тебя есть навыки игры, если ты крут и знаешь, как вести себя, тогда ты получишь еще один опыт, более яркий.

— А потом?

— Черт. Потом? Потом она раскрывает еще одну тайну, и весь тот сумбур, который, как ты думал, ты знал о женщинах, оказывается пустышкой. И ты понимаешь, что ничего о них не знаешь. А затем осознаешь, что тебе еще многое предстоит выяснить, пока ты не познаешь истину.

— Какую истину?

— Что ты никогда не поймешь всего этого. В каждой женщине есть своя тайна, которую не сможет раскрыть ни один мужчина. Их много. Но множество начинается с одной. Оно начинается с тех тайных вещей, которые она никогда не сообщит тебе, независимо от того, кто ты и кем являешься для нее. Одна из многих вещей, на которые ты тратишь свою жизнь, пытаясь их раскрыть. Это зависимость, правда. Как пить что-то — что на вкус чертовски хорошо. Что-то, что ты веришь, что оно наполнит тебя, но при этом понимаешь, что никогда не сможешь насытиться. Это делает тебя пьяным. Прикосновения, вкус, тело, запах — все то, что делает женщину такой соблазнительной. Ты хочешь выпить… все это.

— Нэш…