Я уверена, что на данный момент единственная причина, по которой мы здесь, заключается в том, что Елена хочет убедиться, что все друзья Эллиота увидят нас вместе. Она готова сыграть свою роль жены из высшего общества, а потом начнет искать людей, от которых сможет узнать все сплетни.

Я открываю свое меню и просматриваю ошеломляющий выбор предлагаемых блюд.

— Думаю, я просто пропущу закуску и возьму свиную отбивную с грибами, бок-чой и чили. Можно мне еще картошку фри и бутылку родниковой воды, пожалуйста?

— Ты уверена в этом, милая? — спрашивает Елена. — Я не думаю, что тебе нужны углеводы. Может, вместо этого возьмешь вкусный салат?

Прилив теплоты поднимается вверх по моему горлу и лицу. Я почти уверена, что все за столиками вокруг нас видят, как мои щеки заливает румянец.

Я натянуто улыбаюсь.

— Я довольна тем, что выбрала. Спасибо.

— Я тоже начну с устриц. Потом калифорнийского тушеного кролика и стакан минеральной воды, так как я за рулем, — внимание Эллиота переключается с меню на сына. — Илай?

Он не отрывается от телефона.

— Свинина.

— У вас с Арабеллой уже есть кое-что общее, — говорит Эллиот, когда наш официант уходит.

Илай хмыкает.

— Это просто еда.

— Илай также очень интересуется искусством, — Эллиот обращается ко мне. — Твоя мама сказала мне, что ты любишь рисовать.

Я тереблю салфетку на коленях и улыбаюсь в ответ.

— Я надеюсь однажды создать свою собственную линию одежды.

Моя мать смеется.

— Это хорошо иметь мечты, но нужен еще и талант.

Ее слова жалят. Ни разу она не проявила интереса к моим проектам.

Они хороши. Действительно хороши.

Я получила много похвалы от своих учителей, и, хотя меня не должна волновать незаинтересованность Елены в моих стремлениях и амбициях, это все равно причиняет мне боль.

Игнорирую ее и поворачиваюсь к парню, сидящему рядом со мной.

— Ты планируешь стать художником?

Эти неистовые зеленые глаза отрываются от экрана его телефона и встречаются с моими. Его губы кривятся.

— Ты не можешь планировать стать художником. Ты либо художник, либо нет.

Я сглатываю, меня охватывает смущение.

— Я имею в виду графический дизайн или что-то в этом роде…

— Какого хрена ты спрашиваешь?

— Я просто пытаюсь быть вежливой.

— Не стоит.

— Илай, — в голосе отца звучит предостережение.

Парень не обращает на него внимания и возвращается к своему телефону.

— Не волнуйся, дорогой, — мама гладит своего нового мужа по руке. — Это все еще так ново для всех нас. Я уверена, что ссоры детей — это нормально.

Я тянусь к своему запястью под столом и касаюсь браслета дружбы. Ощущения металлических амулетов под моими пальцами достаточно, чтобы успокоить меня. Мне просто нужно пережить следующие несколько дней.

Официант возвращается с нашими напитками, и Елена с Эллиотом вступают в разговор. Моя мать льстит каждому его слову, и это заставляет меня нервничать. Я отключаюсь от их болтовни и пью воду.

Движение привлекает мой взгляд, и я поворачиваю голову как раз в тот момент, когда Илай наклоняется ко мне. Он вторгается в мое пространство и склоняется так близко, что я вижу изгиб его темных ресниц, острые скулы, блеск его зубов, когда он насмехается надо мной.

— Позволь мне кое-что прояснить. Я чертовски не заинтересован в том, чтобы стать твоим другом. Ты не станешь мне семьей и мне плевать на твое счастье.

Мой взгляд падает на кольцо, пронзающее его губу, и кончик его языка высовывается, чтобы щелкнуть металлическим кольцом.

— Я недовольна тем, что сделали наши родители…

— Мне плевать, что ты чувствуешь. Вы не являетесь частью этой семьи. Ты не более чем дочь золотоискательницы. Чертова грязь под моим ботинком.

Я вздрагиваю от гнева в его шепоте.

— Илай, я…

Он наклоняется еще ближе, его дыхание касается моей щеки.

— Если ты будешь настаивать, я без колебаний объясню всем твое место в этой семье.

— И где оно? — Мое сердце стучит о ребра.

Илай даже не моргает.

— С остальным мусором. И если так ты не поймешь моего сообщения, я разорву тебя на куски и оставлю на съедение бродячим собакам.

Мой желудок сжимается от угрозы. Мой сводный брат — психопат.

 

Илай

 

Ее лицо бледнеет. Я удерживаю ее взгляд на секунду дольше, затем откидываюсь на спинку стула, уверенный, что она все понимает.

— Мне нужно в туалет, — дрожит ее голос, когда она отталкивается от своего места и встает. — Кто-нибудь может сказать мне, где он?

— Илай, проводи свою сестру, чтобы она не потерялась, — говорит папа в наступившей тишине.

— Сводную сестру.

Я указываю в сторону уборной, но не делаю попыток пошевелиться.

— Туалет там.

— Илай, — мой отец пронзает меня взглядом, который говорит мне, что я перехожу границы публичного неподобающего поведения, которое он может от меня принять.