Эта фальшивая пластиковая улыбка дрогнула, и я замечаю намек на настоящую женщину под этим видом. Ей не нравится, что я зову ее мамой. Сомневаюсь, что ей нравлюсь и я. Меня это вполне устраивает. Мне она тоже не нравится.

Мое внимание возвращается к девушке на другом конце кухни. Я опускаю руку в карман и выключаю музыку до того, как заиграет другая песня, пока смотрю на нее.

Она еще не заговорила, и я хочу услышать ее голос. Мне плевать, что она скажет. Это не имеет значения. Но то, как она заговорит, даст мне представление о том, кто она такая. Голоса скрывают множество секретов, которые только и ждут, чтобы их подняли наружу… и использовали.

— Дорогая, поздоровайся с Илаем, — инструктирует Елена где-то позади меня.

Девчушка напрягается от слов матери, но делает шаг вперед с улыбкой на губах.

— Привет, Илай. Думаю, сегодня мы оба пребываем в шоке, — голос у нее нерешительный, мягкий и полностью противоположный маминому.

Сегодня? Мой отец привел женщину домой два дня назад и объявил, что влюблен. Ему потребовалось еще двенадцать часов, чтобы признаться, что он женился на этой женщине, что осматривала дом голодными глазами и спрашивала, может ли она украсить его.

Сводная сестра протягивает руку. Я хмурюсь, затем игнорирую, анализируя ее голос. Она не выглядит удивленной. Почему-то я сомневаюсь, что женитьба ее матери с кем-то через неделю после знакомства, стала для нее шоком. Я поворачиваюсь, чтобы посмотреть на отца.

— Я сделал, как ты просил, поэтому возвращаюсь в машину.

Нажимаю кнопку воспроизведения на своем плеере, увеличиваю громкость и выхожу, не обращая внимания на призывы отца подождать.

Он догоняет меня, когда я подхожу к входной двери, и вытаскивает один из моих наушников.

— Это было грубо.

— Как и вернуться домой с новой женой.

Его щеки краснеют.

— Она замечательная женщина и окажет на тебя хорошее влияние. Илай, нам нужна в семье женская рука.

— Тебе может и нужна. Мне — нет. Если она прикоснется к чему-нибудь из моих вещей, я сломаю ей пальцы.

Он вздыхает.

— Сынок, прошу тебя.

Я поворачиваюсь к нему лицом.

— Ты знаешь, что она не любит тебя, не так ли? Все, что она видит, — это знаки доллара, когда смотрит на тебя. Бьюсь об заклад, если ты покопаешься, то обнаружишь, что она просрочила платежи по счетам за это место, — машу я рукой в сторону дома. — Надеюсь, ты оформил брачный контракт.

Выражение его лица ответило на любые мои вопросы.

— Черт возьми. Ты должен быть взрослым, а не я. Позвони нашим юристам и получи расписку о брачном контракте. Если она любит тебя, как ты утверждаешь, то подпишет.

— Ты не можешь начать семейную жизнь с контракта, Илай.

— Не будь таким глупым.

Рывком открываю дверцу машины, забираюсь внутрь и захлопываю ее, запираясь внутри. Я откидываю голову на спинку сиденья и закрываю глаза. У меня за глазами пульсирует, мой череп сдавливает мозг, и я чертовски устал.

Мне восемнадцать лет. Я не должен вести себя как чертов родитель, и все же вот он я. Единственный голос разума, стоящий между моим отцом и нищетой. Мои пальцы барабанят по бедру.

Ладно, может, бедность я немного преувеличиваю. Но суть не в этом. Кто, черт возьми, едет в Вегас на деловую встречу и возвращается с женой?

Я фыркаю.

Мой папа, вот кто.

Узнать, что у меня новая мачеха, когда я вернулся из дома своего друга пару дней назад, было достаточно неприятно. Когда я выяснил, что у этой мачеха еще и есть дочь, это стало долбанной вишенкой на торте.

Мой папа желает мне добра, и он любит меня. Я знаю это. Но, черт тебя дери, я не понимаю, как моя мама с ним жила. Он потрясающий бизнесмен, но в эмоциональном плане гребаный хаос. Стал им с тех пор, как она умерла. В четырнадцать лет я был вынужден стать ответственным, следить за тем, чтобы все счета за домашнее хозяйство оплачивались, пока мой отец не научился обходиться без любимой женщины.

И теперь он удивляется, почему я такой, каков есть.

Глава 2

Арабелла

Я пытаюсь проглотить кислоту, которой стала моя слюна, и смахиваю слезы, грозящие пролиться. Коробки на моей кровати расплываются перед глазами. Не прошло и недели, как мама объявляет, что мы переезжаем. Все было приведено в действие быстрее, чем я ожидала.

Ненависть, которую я испытываю к своей матери, продолжает расцветать, разъедая чувство безопасности, которое я уже потеряла. Будучи недовольной своей испорченной жизнью, она теперь намерена разрушить мою.

— Это отстойно, — ворчит Аманда, моя лучшая подруга с шести лет.

Ее каштановые волосы собраны в небрежный пучок, и она одета так же, как и я, — в свободные штаны для йоги и футболку.

Я хватаю стопку книг, которые она только что сняла с полки, и швыряю их на кровать.

— Не могу поверить, что Елена заставляет тебя переезжать.

Всхлипнув, я вытираю влажные щеки тыльной стороной костяшек пальцев.