Эверетт сглатывает, подходя ближе ко мне. — Тогда, если мы сможем выяснить, как ты сняла проклятие Сайласа… Если мы сможем покончить с моим проклятием до того, как оно получит шанс причинить тебе еще большую боль… может быть, я наконец смогу принадлежать тебе, не разрушив все, — шепчет он, закрывая глаза и прижимаясь своим лбом к моему.

Он никогда не подходил ко мне так близко первым, и неприкрытая тоска в его голосе заставляет мой желудок перевернуться. Мысль о том, что он может причинить мне боль, явно приводит его в оцепенение. Я понимаю эту часть его натуры. По той же причине я поначалу так сильно отталкивала их. Я отчаянно пыталась уберечь их от того дерьма, в которое вот-вот превратится моя не-жизнь.

Серьезно, проклятие Эверетта беспокоит меня меньше всего — не говоря уже о том, что у меня есть некоторые сомнения по поводу этого «пророчества», которое он получил так давно. Это то, о чем я должна поговорить с ним позже. Может быть, он даже позволит мне ознакомиться с этим самой.

Но сейчас не время углубляться в это.

— Этот разговор может подождать, — тихо говорю я, протягивая руку, чтобы стереть полоску засохшей крови предвестника с челюсти Эверетта. Этот крошечный контакт заставляет мое сердце биться быстрее, но желудок от него больше не сводит, к чему я все еще привыкаю. — Прямо сейчас мы слишком уязвимы. Нам нужно убираться отсюда и найти место, где можно залечь на дно.

Бэйлфайр убирает мою руку с лица Эверетта, нежно проводя круговыми движениями по ее тыльной стороне. Он игнорирует убийственный взгляд, который бросает на него элементаль льда. — Ты имеешь в виду, что мы собираемся спрятаться и ждать, пока утихнет этот дерьмовый шторм, пока твой новичок-некромант выздоравливает?

Это… и подготовить почву для следующей части моего плана.

Моя теория о тотеме Сомнуса оказалась верной. Это было вовсе не стекло — оно было изготовлено из эфириума. Амулет души Херста, вероятно, был таким же, что наводит меня на мысль, что души всех членов «Бессмертного Квинтета» могли быть привязаны к предмету из эфириума. Возможно, боги решили, что лучший способ сохранить Границу с помощью их жизненных сил — это привязать их к якорю.

Это значит, что мне нужно выследить трех бессмертныхи их якоря.

Мне также нужно найти еще эфириум.

Эфириум стал неотъемлемой частью моего плана после того, как мы с Феликсом провели с ним бесчисленные тесты и согласились, что это исправит существенный недостаток в моем плане по освобождению людей. Вот почему в течение первых двух недель моего пребывания в Эвербаунде я тщательно проверяла слухи о другом торговце на черном рынке, который, как известно, владеет эфириумом. У меня нет ни местонахождения, ни способа связаться с ним, но мне нужно заполучить это вещество в свои руки.

Именно так я планирую держать Нэтэр на расстоянии после того, как убью большую часть «Бессмертного Квинтета». Без этого я потерплю неудачу.

И это не вариант.

— Да, — наконец отвечаю я Бэйлфайру. — Но сначала мне нужно посмотреть, выбралась ли Кензи из лабиринта. Ждите здесь.

Когда я пытаюсь обойти их, руки Эверетта перемещаются на мои бедра и крепко сжимают. Его ранее нежный голос становится ледяным.

— Бэйлфайр рассказал мне все. Мы чуть не потеряли тебя сегодня, и это больше не повторится. Просто оставайся здесь и приглядывай за Сайласом. Мы найдем для тебя твою подругу.

Они чуть не потеряли меня? Чертовски не повезло, потому что сегодня я чуть не потерялавсех их. Чем больше я думаю об этом, тем больше темной ярости начинает закипать под моим самообладанием. Это, в сочетании с остаточным приростом силы от убийства Сомнуса, заставляет меня чувствовать себя бомбой замедленного действия.

Но я не могу позволить себе использовать жизненную силу этого монстра, которая сейчас хранится во мне в качестве топлива. Мне нужно приберечь это до тех пор, пока я не заполучу эфириум в свои руки.

Я качаю головой. — Вы остаетесь. Я ухожу.

— Оукли, пожалуйста, просто…

Прежде чем наш спор может продолжиться, громкий стук в входную дверь квартиры заставляет нас всех замереть. Крипт исчезает, и мгновение спустя я слышу крик у входной двери, которую он, очевидно, открыл.

— Блин! Где, черт возьми, твоя одежда? И почему все твои татуировки — о боги, этопирсинг? О, черт. Я… мне так жаль, яне хотела смотреть вниз, и, клянусь, я такне хотела этого знать. Я просто ищу…

Кензи. Спасибо гребаной вселенной.

Я выбегаю из своей спальни, за мной следуют Бэйл и Эверетт. Львица-оборотень стоит в университетском коридоре за входной дверью, прислонившись к Луке. Ее оранжевая боевая форма местами порвана и обуглена. Они оба покрыты таким же количеством грязи, крови и пота, как и мы ранее. Похоже, в какой-то момент Кензи сильно ранила голову, судя по количеству крови, запачкавшей ее светлые волосы и запекшейся на щеке. Теперь травма прошла, благодаря ее исцелению оборотня.

Она выглядит ужасно и, должно быть, устала, но ее ярко-голубые глаза загораются, когда она замечает меня.

— Мэй! Слава богам, ты в порядке! Прости, что спрашиваю об этом, но… — начинает она, делая шаг вперед.