— В официальном задании не говорилось, но мой дядя работал здесь на наследие и получил место в первом ряду, когда дерьмо попало в вентилятор. Только что он позвонил мне и предупредил, чтобы я остерегался так называемого «беспроигрышного квинтета», в составе которого есть ублюдок ДеЛюн вместе с кучей других крутых парней. Он сказал, что их хранительница —Телум, что бы это, блядь, ни значило.

Я как раз собирался уйти незамеченным, чтобы посмотреть, почему в замке стало так тревожно тихо. Все крики таинственным образом стихли. Но упоминание о Мэйвен заставляет меня задуматься.

Одна из других охотниц за головами, девушка-фейри с заостренными ушами, вытягивается по стойке смирно с широко раскрытыми глазами. — Что? Это невозможно. Ты уверен, что правильно расслышал его, Ашер?

Ашер. Хм. Почему это имя кажется знакомым?

— Ага.

— О, боги. Пророки веками предупреждали нас оТелуме. Моя семья говорила, что это просто страшные байки для наследия, чтобы заставить их вести себя прилично, но… — Фейри сглатывает. —Телум здесь?

Ашер гладит одну из адских гончих, как будто это щенок, а не монстр с сильным пристрастием к наследию. Совет десятилетиями выборочно разводил их, чтобы сделать причудливо послушными своим хозяевам охотникам за головами. Все, что им нужно, — это один глоток чьей-то крови, и они смогут выследить его за тысячу миль.

Пока он гладит зверя, я замечаю, что его зеленые глаза светятся, когда он осматривает комнату.

Ага. Должно быть, это тот самый АшерДуглас, о котором я слышал — охотник за головами, известный своей способностью отслеживать использование магии на больших расстояниях. Маг ищейка, так сказать, который выслеживает своих жертв по их магическим сигнатурам. Должен сказать, он не очень похож на других наследников Дугласов.

Если он попробует уникальную магию Мэйвен, то сможет легко выследить ее.

— Расслабься. Я уверен, что этадевчонкаМэйвен Оукли умрет так же, как и любой другой осужденный наследник, — растягивает он слова. — А если она этого не сделает, мы схватим ее, и пусть начальство разбирается с ней. Живая или мертвая, за ее голову назначена чертовски большая награда. И если кто-нибудь из вас снова увидит Принца Кошмаров, онмой, понятно? А теперь действуйте.

Я наблюдаю из Лимба, как они группируются, чтобы пронестись через университет. С одной стороны, меня так и подмывает свернуть Дугласу шею за то, что он посмел произнести имя моей хранительницы таким тоном. Но, с другой стороны, медленное разрушение его психики принесло бы гораздо больше удовлетворения.

Мои отметины загораются фиолетовым светом от гнева. Как обычно, я чувствую резкий рывок в том направлении, где, должно быть, пытается проникнуть в мир смертных еще один рой огоньков. Я стискиваю зубы, борясь с притяжением, и взмываю в воздух, намереваясь найти Мэйвен.

Это не займет много времени.

Я поднимаюсь сквозь потолок на следующий этаж Эвербаунда прямо над вестибюлем и останавливаюсь в воздухе. Неудивительно, что все крики прекратились.

Коса Синтич. Они все мертвы.

Я парю над резней, что немного чересчур даже для меня. Нежить, сражающиеся с соперничающими наследиями и различные монстры были буквально разорваны в клочья. Их многочисленные тела и внутренности теперь разбросаны по полу или прикреплены кинжалами к стенам. Кровь покрывает все, забрызгивает окна и капает с различных поверхностей. Несколько сердец были вырваны и разбросаны по полу. Это выглядит почти так же плохо, как когда орда огоньков проносится по человеческому городу, как миллион безликих пираний, не оставляя после себя ничего, кроме запекшейся крови.

Это единственный коридор, где это произошло?

Что-то привлекло мое внимание, и я проскальзываю обратно в мир смертных, чтобы вытащить адамантиновый кинжал Мэйвен из бестелесной головы маленького василиска — редкого монстра из Нэтэра, которого «Бессмертный Квинтет», должно быть, отправил на Первое Испытание.

Я ухмыляюсь. Так это и есть жуткий почерк моей хранительницы, не так ли?

Как пугающе впечатляюще.

Но моя улыбка исчезает, когда в тишине зала раздается тихий стон —ее стон. Я бросаюсь туда, где раньше не мог ее видеть, — она лежит, наполовину скрытая за рухнувшим декоративным столиком.

Она представляет собой потрясающее зрелище, полностью пропитанная кровью, и сонно моргает, пока я помогаю ей сесть. Мой пристальный взгляд обшаривает ее в поисках каких-либо признаков повреждений. Слава богам, она невредима, но мы оба, кажется, одновременно замечаем забытое, все еще бьющееся сердце, зажатое в ее руке.

Отличный сувенир.

— Я вижу, ты устроила вечеринку, не пригласив меня, любимая, — поддразниваю я, нежно вытирая кровь с ее красивого лица.

Ее рассеянное внимание скользит по остальной части зала, когда она отбрасывает сердце в сторону. — Упс.

— Ты вышла из себя, — понимаю я.