Проявление эмоций раздражает нежить и многие виды теневых демонов — вот почему, как и я, Феликс вырос, сдерживая свои выражения. Но прямо сейчас он явно взволнован, прижимая к себе мешок с украденной едой единственной оставшейся рукой.

— Спасибо. Серьезно, ты понятия не имеешь, что это значит для нас. Для меня.

Феликс становится сентиментальным, это чертовски странно. У людей здесь, должно быть, дела обстоят хуже, чем я предлагала. Я отвожу взгляд, ожидая, пока он возьмет себя в руки, чтобы мы могли перейти к делу.

Парочка призраков недовольно перешептываются, пытаясь пройти сквозь меня, как будто я — решение их беспокойной судьбы. Все, что я чувствую, — это легкий озноб. Феликс, конечно, их не видит. Он прочищает горло и смотрит на мою кровоточащую руку, когда снова ставит мешок на землю, открывая его.

— Я рад, что ты пришла, но прикрой это, пока запах крови не привлек вампиров. Из-за тебя пострадают люди, которые мне дороги, если ты не будешь более осторожна.

Вот так. Это тот Феликс, которого я знаю.

Я отрываю кусок от нижней части своей рубашки, чтобы перевязать раны на руке. — Жаль, что ты не некромант, иначе ты мог бы исцелить меня и покончить с этим.

Он хмурится, осматривая местность, как будто мертвые деревья или кости, разбросанные за пределами лагеря, могут подслушать его секрет — ту магию, которая проявилась в его крови, когда ему было шесть лет. При этом удивительно сильная магия. Если Амадей узнает, с Феликсом поступят так же, как со всеми другими проявленными заклинателями в Нэтэре: убьют в ходе драматического ритуала и вернут обратно, чтобы он служил личом. Эти изверги — личные фавориты Амадея.

Феликс тщательно скрывал свою магию в течение семнадцати лет.

— Слава богам, что я не некромант, — бормочет он. — Мерзкие твари. Этот тип магии не для меня и не для тех, кому посчастливилось столкнуться с этими надоедливыми вещами, называемымиморалью.

Слава богу, что она больше не давит на меня.

Феликс достает переводы фейри на пергаменте, и его лицо снова светится. — Еще раз передай Лилиан мою благодарность за помощь в изучении фейри. Это было невероятно полезно для понимания сложной магии исцеления моей матери.

— Как она? — спросила я.

Он удивленно моргает, глядя на меня. — Эм… тебя это действительно волнует? Не хочу показаться грубым, я просто не думал, что это вообще возможно, учитывая отсутствие у тебя сердца.

По Нэтэру быстро распространился слух о том, что Амадей решил официально превратить меня в своегоТелума. Монстры, которые приходят, чтобы забрать невинных из лагеря, должно быть, сплетничали, потому что эти люди знают, что я больше не одна из них.

Хотя они по-прежнему добры ко мне всякий раз, когда я появляюсь, теперь они боятся меня гораздо больше.

Они такие умные.

— Это называется — светская беседа, — повторяю я, прежде чем двигаться дальше. Достав осколок из кармана, я показываю его.

Он морщится. — Ты принесла осколок стекла?

— Это не стекло.

— Да? Выглядит именно так. Откуда ты знаешь наверняка, что это не так? — он бросает вызов с ухмылкой.

— Потому что я вытащила его из короны Амадея.

Ухмылка Феликса тут же исчезает, и он тяжело сглатывает. — Ты серьезно? Ты, должно быть, сумасшедшая.

— Да, и то, и другое верно.

Он потирает лицо. — О, боги. Я не уверен, что это был самый мудрый поступок. Разве он в конце концов не собирается это искать?

Амадей уже ищет виновного. Если он узнает, что это была я, я уверена, что моя судьба навеки будет хуже смерти. Я почти восхищаюсь тем, насколько изобретательно мой так называемый «отец» подходит к наказаниям.

Он держит свою замысловатую адамантиновую корону запертой в своих обширных покоях за несколькими чрезвычайно сильными защитными заклинаниями, которые я подделала, чтобы не оставить следов, когда уйду. В корону были встроены три кусочка этого вещества.

Когда я увидела это в первый раз, я поняла, что они не могут быть стеклянными. Что-то в прозрачной, безупречной стихии привлекло меня, и вот мы здесь.

Я бросаю осколок Феликсу, который едва успевает поймать его. — Скажи мне, что это.

Он ворчит, пытаясь рассмотреть его при темном освещении. — Не уверен. Может быть, если бы я мог разглядеть это утром при чуть большем освещении, я бы смог это понять. Я имею в виду, для него не имело бы смысла вставлять в корону прозрачный кварц или что-то не имеющую ценность. Это должно быть что-то невероятно редкое, например…

Он внезапно замолкает, вытаращив на меня глаза. — Подожди. Подожди, что, если… Черт. Должно быть, это оно. О, моибоги, я не могу в это поверить.

— Я не из тех существ, которые умеют читать мысли, — многозначительно сообщаю я ему.

Феликс снова забыл о самоконтроле и теперь оживлен от возбуждения. — Хорошо, я приторможу. Ты знала, что этот комплекс стоит на руинах замка фейри, построенного тысячи лет назад — до того, как появилась Сущность и превратила Нэтэр в царство смерти?

— Ты знал, что я пришла сюда не на урок истории?