— Только благословенное костяное оружие может навредить призракам, любимая, — указывает он.

Она кивает, украдкой поглядывая на меня.

Вот черт. Она думает, что моя теория о том, что ее выбрали святой при рождении, может быть верной.

— В любом случае. Важно то, что он ушел. Может, и не умер, но давайте пока примем то, что сможем получить. Итак, — она отряхивается и смотрит на Бэйлфайра, продолжая. — Дом твоей семьи все еще безопасный вариант?

Он моргает, пытаясь осмыслить услышанное. — Моей семьи?

— Убийство Икера дало мне больше времени, прежде чем мне нужно будет охотиться на Наталью. Мы должны найти безопасное место, чтобы залечь на дно, прежде чем охотники за головами снова выследят нас. Не говоря уже о том, что я хочу немного побыть с вами, ребята. В общем, но и в постели тоже.

Я чуть не задыхаюсь, когда резкая смена темы ставит нас всех в тупик. Я, блядь, обожаю, насколько напориста моя хранительница, но сейчас все, что я могу представить, — это Мэйвен в постели.

— Обнаженная и готовая к поклонению, —думаю я с тихим стоном.

— Пожалуйста, скажи мне, что ты представляешь ее, а не меня, —огрызается Сайлас в ответ через связь.

Я краснею, когда понимаю, что эту мысль я не держал при себе. Я все еще не привык к этой штуке с телепатией. Крипт громко смеется над моим откровенным смущением.

Бэйлфайр широко ухмыляется Мэйвен, не подозревая о телепатическом диалоге. — Черт возьми, да! Дом моей семьи идеальный вариант.

Сайлас выгибает бровь. — Ты уверен? Когда ты в последний раз связывался с ними? Сейчас неспокойные времена, а у Децимусов, как известно, язык без костей, особенно когда дело касается политики. У них уже могут быть враги на пороге.

— Во-первых, пошел ты нахуй, потому что наши рты идеальны, — отстреливается Бэйлфайр. — И я в последнее время не разговаривал со своей семьей, но это только потому, что мы были, знаете ли. Заняты. В бегах. Дерьмо в том же духе.

— Звучит как оправдание. — Я складываю руки на груди. — Может быть, ты просто не уверен, что твоя о-о-очень-преданная, гордая семьяна самом деле примет Мэйвен как твою пару.

— Ничего страшного, если не примут, — добавляет Мэйвен. — Мне говорили, что я на любителя.

Бэйл рычит на меня, его глаза мерцают более темным янтарным оттенком, как будто его раздраженный дракон находится прямо под поверхностью. — Они примут ее. Не каждая семья — такой дерьмовый кошмар, как твоя.

— У твоей семьи есть свой вопиющий набор неудач, — огрызаюсь я.

— Да? По крайней мере, моя не лгала мне о моем проклятии только для того, чтобы я всю жизнь оставался несчастным гребаным одиночкой.

Я вздрагиваю.

Мэйвен напрягается.

Бэйлфайр немедленно закрывает рот, хватаясь за голову. — Черт. Да, я понял это, как только сказал. Слишком рано. Прости, Снежинка.

Я пытаюсь быстро сменить тему. — Если мы едем на территорию его семьи в Канаде, нам следует…

— Эверетт, — Мэйвен рычит через связь, пригвождая меня свирепым взглядом.

— Это действительно не важно, Подснежник. Я привязан к тебе, и ничто другое больше не имеет для меня значения.

Она поджимает губы. — Вот почему твои способности оказались намного сильнее и острее. Пророчество было обманом. Твое истинное проклятие как-то связано с твоим контролем. Не так ли?

Значит, она тоже уже подозревала это.

Я киваю и снова пытаюсь двигаться дальше, благодарный, когда Мэйвен молчит и не заставляет меня больше ничего говорить по поводу этой крайне неприятной новой информации.

— Как я уже говорил, мы должны использовать человеческие средства, например, взять напрокат автомобиль. Магию перемещения отследить слишком легко, а отсюда до горного хребта Перселл меньше дня езды.

Никто не спорит. На мгновение становится тихо.

Затем Крипт ухмыляется. — Пока мы позволяем нашей девушке вести машину. Я хочу сидеть сложа руки и наблюдать, как другие машины на дороге паникуют.

Бэйлфайр смеется, но Мэйвен приподнимает бровь.

— Ты задница. Но на самом деле… Я бы не прочь поспать, пока кто-нибудь другой ведет машину.

У меня тает в груди, когда я понимаю, насколько она, должно быть, чертовски устала. Крипт немедленно притягивает ее к себе для нежного поцелуя.

— Конечно, любимая. Они со всем справятся.

— Они? —Сайлас хмурится. — И что именно ты будешь делать?

Инкуб ухмыляется и ведет Мэйвен в ванную. — Приводить в порядок нашу девочку.

Везучий гребаный ублюдок.

28

Мэйвен

— Мэйвен, Как-там-твое-второе-имя, Оукли, — голос Кензи потрескивает в моем телефоне.

Это кажется громким. Я почти уверена, что это означает, что телефон снова включен на громкую связь, но поскольку я понятия не имею, как выключить эту чертову штуку, я устраиваюсь на коленях у Бэйлфайра, чтобы звук не так громко звучал у него в ушах.

— Кензи, Как-там-твое-второе-имя Бэрд, — отвечаю я, не совсем понимая, зачем нам эти полные имена.